Немцы в Ижевске (1941-52): принудительное пришествие

Статья опубликована в журнале «Иднакар» в №12,2011 г.

Статья посвящена пребыванию в Ижевске во время Отечественной войны и после нее военнопленных германской армии и конструкторов стрелкового оружия. Приведены документальные свидетельства и воспоминания очевидцев того времени.

За время Великой отечественной войны Красной Армией (с 1946 г. Советская Армия) было взято или сдалось в плен 3777290 солдат и офицеров германской армии. По состоянию на 22 апреля 1956 г. в лагерях НКВД СССР на учете было 3486206 военнопленных вооруженных сил Германии и союзных ей стран, из них 2388443 человек немцев. Умерло в плену 381067 человек, что составляет 13,9%, в то время как в немецком плену погибли и умерли около 2,5 млн. военнослужащих нашей армии (55%). Эти данные о военнопленных появились в результате последних исследований военных потерь, проведенных большими коллективами под руководством генерал-полковника Г. Ф. Кривошеева. [1], [2]

В самом начале войны, когда с фронта стали поступать первые партии военнопленных германской армии, появились документы о военнопленных. Так, уже 1 июля 1941 г. Постановлением Совета Народных Комиссаров СССР № 1798-800с было утверждено Положения о военнопленных. Этот документ ужесточал режим их содержания и отменял ряд пунктов существовавшего ранее Положения 1931 г., таких как создание в лагерях выборных органов из военнопленных, снабжение военнопленных по нормам тыловых частей армии и другие. По новому Положению военнопленные рядового и унтер-офицерского состава привлекались к труду без их согласия, сокращался срок исполнения приговора для военнопленных, приговоренных к расстрелу.

12 июля был издан приказ Народного Комиссара Обороны (НКО) № 232, подписанный генералом армии Г. К. Жуковым о нормах продовольственного пайка для военнопленных.

В таблице для сравнения приведены и другие нормы вместе с данными из продовольственной корзины 2006 г. для взрослого населения России.

Для военнопленных (приказ НКО № 232 от 12.07.41 г.)
Хлеб – 500 (400*) г, рыбопродукты – 100 г,  крупа — 100 г, картофель и овощи – 500 г, жиры – 20 г, сахар – 20 г.
Для военнопленных (Приказ НКВД № 00683 от 09.04.43г.)
Хлеб – 600 г, мясопродукты – 30 г, рыбопродукты – 50 г,  крупа — 70 г, картофель и овощи – 500 г, жиры – 13 г, сахар – 10 г.
Для заключенных (приказ НКВД СССР №009 3-1939 г
Хлеб – 600-1000** г, мясопродукты 30 г, рыбопродукты – 125 г,  крупа — 100 г, картофель и овощи – 500 г, жиры – 10 г, сахар – 2 г.
Для заключенных (приказ НКВД СССР от 13.10.41 г.)
Хлеб – 700 г, мясопродукты – 25 г, рыбопродукты – 100 г,  крупа — 70 г, картофель и овощи – 600 г, жиры – 15 г, сахар – 10 г.
Для военных преступников, бывших эсэсовцев и проч. в лагере «Заксенхаузен» с 15.02.1947 г.
Хлеб – 550 (500*) г, мясопродукты и рыбопродукты – 78 (50*) г,  крупа — 50 г, картофель и овощи – 600 г, жиры – 30 (20*) г, сахар – 25 (20*) или мармелад 30 г.
Нормы потребительской корзины 2006 г. для взрослого трудоспособного населения  Российской Федерации (Федер. закон №44-ФЗ от 31.03.2006 г.)***
Хлеб – 360 г, мясопродукты – 102 г, рыбопродукты – 44 г,  крупа — 7 г, картофель и овощи – 560 г, жиры – 38 г, сахар – 61 г.
Нормы потребительской корзины 2006 г. для пенсионеров  Российской Федерации (Федер. закон №44-ФЗ от 31.03.2006 г.)***
Хлеб – 278 г, мясопродукты – 86 г, рыбопродукты – 41 г,  крупа — 6 г, картофель и овощи – 471 г, жиры – 30 г, сахар – 58 г.

* для не занятых на работах.

** в зависимости от выполнения производственных норм.

***Нормы потребительской корзины на 2011-2012 гг. (Федер. закон № 332-ФЗ от 08.12.2010 г.) приняты без изменений

По приказу НКО №232 от 12 июля 1941 г. военнопленным также полагалось на сутки 20 г чая, 4 г перца, 20 г уксуса, 6 г лаврового листа и 100 г мыла.

По приказу НКВД № 00683 1943г. норма хлеба зависела от выполнения военнопленным плана выработки. При норме выработки 50% и менее военнопленный получал 400 г хлеба в сутки, от 80 до 100% — 600 г, при 150% — 900 г. [3]

В период отступления Красной Армии в первые годы войны, когда стоял вопрос о судьбе страны, было не до пленных. Их было много, для их транспортировки требовался транспорт, которым в первую очередь в тыл перевозили наших раненых. Поэтому военнопленных приходилось доставлять в пункты погрузки пешком за 200-300 километров, были случаи, когда пленных охраняли мелкие группы бойцов или вовсе не охраняли, и пленные разбегались по деревням в поисках пищи и тепла. Вагоны для доставки их в лагеря НКВД часто не предназначались для перевозки людей и не имели нар, печей, унитазов, дров и хозяйственного инвентаря. Большое число пленных погибали до прибытия в лагеря, многие были истощены или больны, что долгое время не позволяло использовать их на работах. В военные госпитали больных пленных не принимали: мест не хватало для наших раненых. Все это приводило к высокой смертности среди пленных. [2], [4]

Для устранения всех этих проблем был издан приказ Народного Комиссариата Обороны (НКО) № 001 от 2 января 1943 г. «Об упорядочении работы по эвакуации военнопленных с фронта». Приказ обязал придавать колоннам пленных походные кухни, отправлять раненых и больных отдельно от здоровых в спецгоспитали, «…суточный пеший переход военнопленных ограничить 25—30 километров, … оставлять у военнопленных одежду, обувь, белье, постельные принадлежности и посуду». Приказом предписывалось также, что каждый формируемый эшелон военнопленных должен содержать не более 1500 человек. Как отмечалось в последующих документах НКО, этот приказ часто не выполнялся.

После войны согласно Директиве НКВД СССР № 157 от 13 сентября 1945 г. около 600 тыс. военнопленных, в основном,  лиц не немецкой национальности, были освобождены и отправлены на родину, поскольку многие были призваны в армию вопреки их желанию (поляки, чехи, словаки, словенцы и др.).  Остальные военнопленные, включая австрийцев, венгров и румын, были направлены в тыловые лагеря НКВД, где они работали еще несколько лет.

На протяжении всей войны руководство страны и лично нарком вооружения Д. Ф. Устинов  уделяли Ижевску особое внимание, поскольку поставка нашего оружия в значительной мере определяла успехи сухопутных войск и авиации. Одним из важнейших видов сырья было древесное топливо, обеспечивающее бесперебойную работу заводов. Основным поставщиком леса для города был трест «Ижлес». Кроме дров надо было также заготовлять качественный лес для изготовления ложей винтовок (их суточный выпуск достигал 12 тыс. шт.) и противотанковых ружей. Вывозилась древесина и за пределы республики.

Добыча торфа также имела большое значение. Еще в  1940 г. в Москве был создан трест «Оборонторфстрой» с десятками торфодобывающих предприятий в республиках и областях страны, в том числе в Удмуртии. О важности этого треста для страны говорит тот факт, что он был подчинен Наркомату Вооружения СССР, а его работники освобождались от военной службы и учебных сборов. [5] В августе 1941 г., когда из Москвы на восток эвакуировали многие учреждения и заводы, контора треста «Оборонторфстрой» была также переведена в поселок Ува Удмуртии. Этот поселок был выбран не случайно – в Удмуртии действовало много торфопредприятий, непрерывно рос объем добычи торфа, так необходимого для расширяющихся производств оборонных заводов.

Для выполнения планов заготовки древесины и торфа широко использовались заключенные и военнопленные.

Так, постановление Государственного Комитета Обороны (ГОКО) № 1556с от 26 апреля 1942 г., подписанное И. В. Сталиным, обязало «…НКВД СССР перебросить из Онеглага 1 НКВД СССР (Архангельская область) 4000 заключенных тресту Ижлес Наркомлеса, передав их Наркомлесу для работы на договорных условиях».

На заготовке леса зимой и летом работали также тысячи жителей города и сельской местности. Секретное постановление ГОКО № 2407с от 14 октября 1942 г. за подписью И. В. Сталина предписывало мобилизовать население сельских местностей мужчин в возрасте от 16 до 55 лет и женщин от 18 до 45 лет для заготовки, разделки и погрузки дров с 1 января до 15 апреля 1943 г. 106900 человек и с 1 по 30 июня 31000 человек. По Удмуртской АССР, соответственно, 1760 и 440 человек. [6]

Постановлением ГОКО № 2795с от 29 января 1943 г. на лесозаготовительные работы в трест «Ижлес» Наркомлеса было направлено 4000 военнопленных. По окончании Сталинградской битвы в том же году по Приказу НКВД СССР №00398 в марте 1943 г. в лагерь № 75 (станция Рябово) Удмуртской АССР было направлено еще 3000 военнопленных.

А с июля 1944 года в трест «Ижлес» согласно постановлению ГОКО № 6129с стали направлять всех осужденных заключенных в Удмуртской АССР.

После войны труд рабочих на заготовке леса и торфа изменился – в связи с победой из тюрем были  выпущены десятки тысяч заключенных, которых послали в леспромхозы и на торфопредприятия в качестве вольнонаемных рабочих. Многие коммунисты с заводов, в связи с сокращением производства оружия, были направлены в леспромхозы в качестве руководителей.

Бывший проректор Ижевского Механического института (сейчас технический университет) Леонид Алексеевич Пантюхин (1926-2009) во время и после войны работал в лагерях военнопленных. Встречаясь с автором статьи, Леонид Алексеевич рассказал об этих лагерях.

«В Удмуртии было два крупных лагеря военнопленных, №75 и №155. Первый находился у станции Рябово в 75 километрах к западу от Ижевска. Пленные добывали торф для Ижевской ТЭЦ. Второй лагерь, обеспечивающий дровами ТЭЦ и газовую станцию мартенов, располагался недалеко от деревни Сюровай по тракту Ува-Сюмси. В 1945 году оба лагеря были переведены в Ижевск, где был открыт новый лагерь №371, начальником которого был назначен подполковник Максимов. Одно отделение лагеря с более 2000 немцев находилось в городке Металлургов в квартале от 8-й до 9-й Подлесной и от улицы 30 лет Победы до Школьной, до трамвайных путей. В другом отделении в районе 65 бараков находилось около 3000 венгров, румын и других национальностей. В одном из бараков был штаб, в других размещалась столовая, госпиталь. Старшие офицеры расформированных лагерей подполковник Ходас и майор Лаврентьев, как опытные организаторы, были повышены в звании и вызваны в Москву, где им поручили создавать новые лагеря.

В 1945 году было еще одно небольшое отделение нашего лагеря в Воткинске. Там пленных использовали на ремонте плотины, после окончания работ их снова перевели в Ижевск.

Небольшой лагерь №510 был также на торфопредприятии станции Дзякино, в 20 км к западу от Глазова. В Можге и Глазове были открыты госпитали для военнопленных.

В 1943 г. я окончил ремесленное училище №3 в г. Ижевске, где одним из моих преподавателей был Николай Арсентьевич Исупов, впоследствии ставший известным изобретателем сарапульских малогабаритных радиоприемников. У меня с ним были хорошие отношения, он убедил меня в необходимости получить дополнительно специальность киномеханика, что я и сделал и был ему очень благодарен. Кроме того, Николай Арсентьевич, был страстным радиолюбителем, еще до войны собрал телевизор. Он обучил меня основам радиотехники, что мне вскоре пригодилось.

Однажды меня вызвали в НКВД и предложили работать с военнопленными, размещенными в Ижевске. Я согласился.   Одной из моих обязанностей было показывать пленным кинофильмы, которые приходилось крутить и летом и зимой на открытом воздухе по вечерам, когда стемнеет, так как помещения для большого числа людей не было.  Фильмов в то время в Ижевске было немного, показывал такие  популярные фильмы как «Волга-Волга», «Большой вальс» и другие. Я также заведовал радиоузлом. Один радиоузел размещался на 9-й Подлесной улице, другой в заречной части в одном из бараков. Среди пленных были ответственные за выступления по радио, они готовили тексты на родном языке и согласовывали их с политотделом лагеря.

Все солдаты обязаны были работать, а офицеры имели право отказаться от работ. Но они предпочитали работать, так как при этом получали небольшую зарплату и дополнительный паек.

Среди венгров был интересный человек, Ласло Шиморяй. Он окончил гимназию, затем юридический факультет Будапештского университета, знал несколько европейских языков, латынь, греческий. В лагере он вел дневник. Я познакомился с ним следующим образом. Ко мне на радиоузел с разрешения политотдела приходили по одному представителю от каждой группы военнопленных – немец, румын и от венгров Шиморяй. Они проводили беседы о своей родине, ее культуре. Днем я проверял все линии, чтобы работали, вечером включал микрофон и усилитель. После передачи Ласло иногда задерживался, мы с ним беседовали, поскольку к тому времени он уже выучил русский язык. Однажды я попросил его заниматься со мной французским языком, и он около года обучал меня по довольно оригинальной и эффективной методике. До сих пор у меня сохранились записи этих уроков. После войны мы переписывались в течение многих лет до самой его смерти.

Как он выучил русский язык? Ласло, как офицер, имел право не работать, но он ходил на работу со своей ротой на завод №71 (металлургический завод) и работал там, по-моему, в цехе напильников. А водили их на завод по переулку Телегина. Шла грузовая машина, груженная лесом, качнулась,  и с нее упало бревно, сломав Ласло ногу. Его отвезли в госпиталь, который находился на территории лагеря. Там он попросил принести газеты, выписал из «Удмуртской правды» русский алфавит. Потом у него оказался англо-русский разговорник, изданный в конце XIX века. Выписывая и переводя через английский язык русские слова, упорно учил русский язык и вскоре стал говорить.

Выйдя из госпиталя, Шиморяй стал обучать своих друзей по бараку русскому языку, заставляя повторять заранее подготовленные стихи и фразы по много раз. Запомнился бесконечный стишок: «У попа была собака, он ее любил…», который он использовал при обучении своих друзей по плену.

После окончания войны многих пленных, в том числе и Ласло Шиморяя, расконвоировали, им свободно разрешили ходить по городу. У них, как и у наших рабочих был восьмичасовой рабочий день. Никаких переработок, законы соблюдались очень четко. Пленные работали хорошо, на заработанные деньги покупали, в основном, продукты питания. Их часто можно было встретить на Сенной, как назывался центральный рынок. До 14 декабря 1947 года в магазинах купить продукты можно было только по карточкам.

Какие взаимоотношения были у расконвоированных военнопленных с местным населением? Русский народ очень сердобольный, особенно женщины. Их мужья погибли на фронте, были в плену. А они пленных жалели. Вот в магазин пленные придут купить хлеба (магазин был, где сейчас столовая «Юбилейная»), так их без очереди пустят, им не разрешено долго ходить. У молодых даже любовь завязывалась. Недалеко был клуб «Строитель», так там лагерный оркестр играл танцевальную музыку, их отпускали выступать. Девушки приходили со всего города, и наши ребята, которые служили в лагере.

В конце войны пленные получили возможность переписываться с родиной. Им выдавались специальные карточки международного Красного Креста, на которых они писали письма, указывая номер лагеря».

Другие воспоминания Л. А. Пантюхина о работе с военнопленными опубликованы в сборнике статей о профессоре УдГУ Василии Евгеньевиче Майере, который работал переводчиком в оперативном отделе лагеря. [7]

Военнопленные широко использовались на строительстве своих лагерей, строили дома в районе улиц Льва Толстого, Пушкинской, в Соцгороде (район улицы Орджони кидзе), лестницу от ул. Советской к плотине, участвовали в строительстве цирка, театра имени В. Г. Короленко. Много пленных работало на кирпичном заводе. Их также привлекали к работе в ряде цехов металлургического и машиностроительного завода. [8] Здания и сооружения, построенные немцами, отличались высоким качеством. Многие из них, например, ворота в Парк культуры и отдыха им. Кирова простояли десятки лет без ремонта. Сейчас, к сожалению, при их ремонте «забыли» восстановить арки, и эти ворота превратились в четыре столба. Не слишком ли часто в городе после ремонтов здания и памятники теряют свой первоначальный вид? Примеров более чем достаточно: Михайловская колонна, памятник-путешественник Пастухову, потерявший половину атрибутов, дом Килина и другие. А некоторые исторические здания даже сносят тайно по ночам (старое здание управления Ижстальзавода). Не пора ли нашим чиновникам и архитекторам прослушать краткий курс отечественной истории? Или они все еще следуют известному старому принципу «…до основания, а затем мы наш, мы новый     мир построим?»

 

1947 год. Пленные немцы строят лестницу от ул. Советской к плотине. Лестница реконструирована в 2007 г.

 

Но вернемся к военнопленным. Население города относилось к пленным по-разному. Одни их жалели и даже кормили, другие, потеряв на войне близких, ненавидели. Были случаи избиения немцев.

Известный краевед А. В. Новиков, будучи свидетелем одного из случаев с пленными, рассказал: «Немцев по утрам под конвоем водили на работу из городка Металлургов по улице Кирова, затем по ул. Горького и далее на места работы. Впереди колонны охрана ехала на мотоцикле, по бокам шли солдаты. Однажды, когда длинная колонна немцев с ул. Кирова поворачивала на ул. Горького, к колонне подбежали женщины, некоторые стали избивать немцев палками. Немцы не оказывали сопротивления, только закрывались от ударов. Солдаты отогнали женщин, но никто не был наказан, поскольку все понимали чувства тех женщин, у которых кто-то из родных погиб на фронте».

Дети, у которых отцы погибли на фронте, также пытались мстить немцам: обстреливали их из рогаток, крали у них одежду или вещи.

После 1945 г., когда ужасы войны стали постепенно забываться, отношение населения к пленным стало более терпимым. Многим разрешили свободно ходить по городу. Но отдельные случаи избиения пленных случались и в послевоенное время.

Многие пленные, прожив в СССР несколько лет и познакомившись с жизнью и бытом нашего народа, увидели, какие потери понес наш народ в результате агрессии, и осознали свою вину за участие в жестокой войне на стороне фашистов. Часто это участие было принудительным, и солдаты и офицеры стран, захваченных немцами, при первой возможности старались сдаться в плен.

Вот что писал через много лет после войны венгр Ласло Шиморяй Л. А. Пантюхину после посещения кладбища жертв блокады Ленинграда. Письмо было любезно предоставлено Светланой Леонидовной, дочерью Л. А.Пантюхина. Ласло не знал в совершенстве русский язык и текст отрывка одного из его писем приводится без редактирования.

«…Два глубокие чувства восполняли мою душу: во первых мне было стыдно как мог я воевать против Вас, против вашего народа, а потом сердце мое было переполнено чувством самого глубокого удивления, видя геройство и любовь к Родине матери. Долго на долго смотрел я на немые холмы героев и жертв 900 дневнего блокада и чуть не лили слезы из глаз … . Не быть войне!». [9] Несколько лет назад рядом с Александровским кладбищем Ижевска был воздвигнут памятник венгерским военнопленным, погибшим во второй мировой войне.

 

 

Памятник венгерским военнопленным, погибшим во второй мировой войне.

Среди пленных было немало хороших специалистов своего дела. Из воспоминаний Л. А. Пантюхина: «У нас в лагере №155 был мастер по производству бочек – бондарь. Он был из Франкфурта-на-Майне, фамилия его была Шон. Я был любопытный, часто заходил к нему. Там были слесарные мастерские, делали замки, разный ширпотреб, лейки, ведерки, кружки. И столярный цех был хороший, где делали мебель, рамы, двери и бочки. Леса и других материалов было много. Вот Шон и был начальником этого цеха. Когда подполковника Максимова перевели в Ижевск в лагерь №371, он взял Шона с собой и назначил старшим по лагерю. Шон всегда говорил, что он коммунист-идеалист, но ему было у нас многое непонятно, как это воплощается на практике. На территории лагеря этот Шон навел идеальный порядок. После работы играли в футбол, были свои команды, работал клуб, где занимались музыкой, специалисты читали лекции. Когда Максимов уезжал из лагеря, он включил Шона в список пленных, которых отправляли на родину. Шон уехал и поселился в Берлине, работал там, был активистом. Переписывался с Ижевскими друзьями».

Кроме военнопленных после окончания войны в течение почти шести лет в Ижевске жили и работали известные создатели стрелкового оружия Германии. Как они оказались в нашем городе? Дело в том, что 3 апреля1945 г. американскими войсками был взят город Зуль, небольшой промышленный городspan style=»font-size: 8.0pt; font-family: ‘Times New Roman’,’serif’; color: black;», расположенный в горах Тюрингии и являющийся старейшим центром разработки и производства стрелкового оружия Германии. Еще в 1807 г. А. Ф. Дерябин послал в Европу фабриканта Давида Гильгера и оружейника Августа Поппе для того, чтобы нанять мастеров, необходимых Ижевскому оружейному заводу. В этой поездке Августу Поппе поручалось заехать в Сулу, как тогда называли Зуль, и нанять оружейных мастеров для Ижевского завода. [10]

Войдя в г. Зуль, американцы допросили немецких оружейников, но по какой-то причине не вывезли их в США, как они делали с физиками и ракетчиками, которые, очевидно, их интересовали в гораздо большей степени.

После разделения Германии на зоны оккупации, Зуль оказался в Советской зоне, и в августе 1945 года партия автоматов и около 11 тысяч листов документации перевозятся в Советский Союз. В Зуле советская военная администрация, собрав группу разработчиков стрелкового оружия нескольких немецких фирм, выявила лучших специалистов, которым предложили поехать на несколько лет в Советский Союз. Немцам объяснили, что для компенсации ущерба, нанесенного Германией, они должны поработать в СССР. Часть немцев поехала добровольно, тех, кто не соглашался, грозили вывезти без семьи.

Вообще в конце войны и после нее США и СССР старались найти и вывезти из Германии как можно больше специалистов, работавших в области военной техники. В США уже было немало немецких физиков, бежавших от фашистов в 30-е годы. Все эти известные ученые и инженеры span style=»font-size: 8.0pt; font-family: ‘Times New Roman’,’serif’; color: black;»внесли огромный вклад в создание американских ракет и атомного оружия. В СССР были также вывезены сотни специалистов  в области ядерных исследований и ракетной техники. Среди них был лауреат Нобелевской премии Густав Герц (1887-1975), племянник того Герца, имя которого стало единицей измерения частоты электрического тока. С приходом к власти фашистов он отказался сотрудничать с ними и ушел в отставку. После окончания войны Густав Герц подписал контракт на 10 лет о согласии работать в СССР и до 1955 г. руководил исследованиями по атомной энергии в г. Сухуми. Он был членом академий наук многих стран. [11]

Но вернемся к событиям в Зуле. Здесь был подготовлен специальный состав, которым немецких специалистов-оружейников с женами, детьми и даже с мебелью отправили на восток. После 12 дней пути 24 октября 1946 года они прибыли в далекий закрытый город Ижевск. В этой группе кроме Хуго Шмайссера были такие известные специалисты как создатель пулемета MG42 доктор Вернер Эрнст Грунер (фирма «Гроссфусс»), главный конструктор фирмы «Густлофф-Верке» Карл Август Барницке, его заместитель        Оскар Шинк, разработчик MG42 Курт Отто Хорн (фирма «Гроссфусс») и Оскар Генрих Бетцольд (фирма «Густлофф-Верке») и другие, всего 16 человек.

Алексей Григорьевич Козлов, долгие годы работавший начальником оружейного производства завода Ижмаш, и с которым автору посчастливилось работать в НИТИ «Прогресс», рассказывал, что его командировали сопровождать эту группу.

В Ижевске немцам предоставили хорошие квартиры в центре города в доме № 133 по ул. Красной и высокую зарплату. Работали они в конструкторском бюро машиностроительного завода, тогда завод № 74. Многие из прибывших специалистов до войны участвовали в создании пулемета MG42, который отличался высокой технологичностью за счет большого числа штампованных деталей. Поскольку материалы о их пребывании в Ижевске до сих пор полностью не открыты для историков, можно лишь предполагать, что им, вероятно, приходилось заниматься в большей степени вопросами совершенствования технологии, разработкой стендов для испытания деталей. Грунера, как специалиста, прекрасно владеющего прикладной математикой, могли привлекать к расчетам различных машин.

 

Хуго Шмайссер (1884-1953)

 

Знаменитый немецкий конструктор стрелкового оружия Хуго Шмайссер и его брат Ганс, работая в Зуле еще со времен первой мировой войны, разработали и запатентовали несколько удачных конструкций пистолетов-пулеметов. Например, пистолет-пулемет МР-18, позволяющий вести автоматический огонь на расстоянии до 200 м. Другая более совершенная разработка Шмайссера, МР-28 (с боковым магазином), использовалась на вооружении полиции и в период гражданской войны в Испании. Перед второй мировой войной он создает еще более совершенные МР-34, МР-36. Далее появляются другие пистолет-пулеметы МР-38 и МР-нейш40, в разработке которых сыграл большую роль другой талантливый конструктор Генрих Фоллмер. Шмайссер с братом создали ряд фирм, после чего Зуль становится круп им центром стрелкового оружия Германии.

Во время пребывания на машиностроительом заводе Шмайссер, судя по  характеристике, подписанной помощником директором завода по найму и увольнению Мухамедовым, к работам привлекался мало и пользы практически не принес. В характеристике говорится «… Из-за отсутствия технического образования никакие работы выполнять не может. Никакой пользы за время пребывания не принес. Психология капиталистическая. Разлагающе действует на остальных немецких специалистов. С секретными работами завода не знаком, но уверенности в том, что не знает выпускаемую заводом продукцию – нет». [12]

Наиболее технически грамотным среди немецких специалистов, доставленных в Ижевск, был доктор Грунер (иногда его фамилию пишут Грюнер, и даже Грюнов). Он является создателем пулемета MG42 и одним из самых известных конструкторов Германии.

Вернер Эрнст Грунер (1904-95)

 

В 1935 году Гитлер нарушил Версальский договор 1919 года, по которому Германии были установлены ограничения в вооружениях, а в сухопутной армии разрешалось иметь не более 100 тыс. человек. С этого времени фашистская Германия начала наращивать вооруженные силы, и необходимо было заменить стоявший на вооружении пулемет MG34. Он был недостаточно надежен и имел высокую трудоемкость изготовления: 80% металла при обработке деталей уходило в стружку.

В 1939 году разработанный Грунером новый пулемет выиграл конкурс, и в 1941 году был принят на вооружение. Грунеру удалось довести темп стрельбы пулемета до 1500 выстрелов в минуту, обеспечив при этом высокую живучесть и надежность работы. В конструкции пулемета Грунер реализовал много новых технических решений, включая хромирование канала ствола. Большое количество штампованных деталей позволило  сократить трудоемкость изготовления в два раза по сравнению с пулеметом MG34. Всего за время войны германская промышленность поставила около 450000 пулемётов MG42.

За свои разработки Грунер был награжден орденами «За военные заслуги» 2-го и 1-го класса, премией Фритца Тодта *. Вступив в нацистскую партию, Грунер фактически сотрудничал с режимом Гитлера, хотя занимался только техническими разработками. После войны он раскаялся в своём нацистском прошлом, на что во многом повлияло на него пребывание в Ижевске.

Грунер, будучи не только инженером и оружейником, но и ученым (он получил в 1932 году докторскую степень), внес много нового в такие области как металлообработка, экономика и организация производства, сельскохозяйственная техника и радиоэлектроника. По отзывам специалистов, встречавшихся с Грунером, он прекрасно владел математикой и умел проводить сложные расчеты кинематики и динамики многих механических конструкций. Это подтверждают документы, составленные Грунером и хранящиеся в Музее завода Ижмаш. Документы содержат сравнительный анализ работы трех конструкций запирающего механизма пулеметов MG34, MG42. Приведены многоугольники действующих сил и коэффициенты передачи для различных углов трения. Построены графики зависимости коэффициента полезного действия ускорительного механизма, сил реакции возвратных пружин ствола и затвора и скоростей движущихся деталей от времени. Можно предполагать, что Грунера, как специалиста, прекрасно владеющего прикладной математикой, на заводе использовали для проведения подобных расчетов. Неплохо выучив русский язык, свои чертежи Грунер подписывал по-русски и по-немецки.

Переводчицей у немецких специалистов была Маргарита Лутфуловна Таипова. После окончания немецкого отделения педагогического института в Ижевске она некоторое время работала в вечерней школе, затем перешла на машиностроительный завод. Там ей, как владеющей немецким языком, предложили работать переводчицей у немецких специалистов. Маргарита Лутфуловна работала с ними (в основном, на заводе) до их отбытия в Германию, а с 1952 года, когда открылся Ижевский механический институт, она преподавала в институте до ухода на пенсию немецкий язык.

Кандидат технических наук, доцент ИжГТУ Владимир Наумович Гринберг встречался с немецкими специа листами в 1950 г. Вот его рассказ.

«Будучи студентом 4 курса Московского высшего технического училища им. Баумана, я был направлен на производственную практику на Ижевский машиностроительный завод. Руководителем практики от завода был назначен заместитель главного конструктора завода Валентин Петрович Кавер-Камзолов. Практика проходила в конструкторском бюро, где в одной из комнат работали немецкие специалисты. Они постоянно чертили. Позднее, когда я работал заместителем главного конструктора и занимался производством метеоракет, мне удалось познакомиться с этими чертежами. Поражала блестящая графика и тщательность выполнения чертежей. В основном, эти были чертежи оружия различных типов и машин для испытания деталей, в частности пружин. Интересно то, что спроектировав детали и узлы на бумаге, немцы изготавливали их из дерева, что позволяло более точно оценить правильность данного варианта конструкции. Позднее, мне удалось собрать эти чертежи в одном месте. Но дальнейшая судьба их мне не известна.

В 60-е годы, когда в Ижевском механическом институте (ИМИ) проводились исследования по усталости пружин, вспомнили о существовании этих чертежей. Замечательный конструктор Ижмаша Иван Ефимович Семеновых, впоследствии ставший главным конструктором, вместе с другими конструкторами переработал чертежи немецкой машины, и по ним на заводе была изготовлена машина для испытания пружин на усталость, которая долгие годы использовалась в ИМИ».

В Ижевске немцы пользовались относительно большой свободой. По рассказам старожилов, летом они снимали на берегу пруда для отдыха большой дом, тщательно его отремонтировали, посадили около дома цветы. Дети немецких конструкторов Вольф и Хольгер Грунер, Рената Шинк и другие учились в ижевских школах. Вот что рассказал доцент кафедры «Физика» Глазовского филиала ИжГТУ Валерий Николаевич Чувашов.

«В 1946-47 учебном году в нашем классе в школе №22 (сейчас в этом здании на улице Красногеройской размещается медицинский колледж) появился новый ученик по имени Вольф Грунер, оказавшийся сыном немецкого конструктора оружейника. Он быстро выучил русский язык, хорошо учился, говорил, что собирается стать врачом. В восьмом классе Вольф добился разрешения посещать лекции в медицинском институте. Семья Грунеров жила в доме № 133 по улице Красной, я дружил с Вольфом и бывал не раз в их огромной, как мне тогда казалось, квартире. Я окончил школу в 1951 году и встретился вновь с ним на юбилейной встрече выпускников нашего класса, когда он приезжал в Ижевск».

Однако Вольф стал не врачом, а металлургом, бывал не раз в Советском Союзе, сотрудничая с заводом «Электросталь». Он умер несколько лет назад.

Младший сын Грунера, Хольгер, 1941 года рождения, уехав в Германию, стал специалистом по геологоразведке. Проживал в Дрездене. Планировал приехать в Ижевск весной 2011 г., но этим планам не суждено было сбыться – в декабре 2010 г. Хольгер умер.

В 1952 году немецкие специалисты выехали на родину, Шмайссер и Грунер поселились в ГДР. Вскоре Шмайссер тяжело заболел и в 1953 году скончался в больнице г. Эрфурта. Долгое время Грунер был ректором технического университета в Дрездене, умер в 1995 году. К 100-летию со дня рождения Грунера в Германии о нем была издана книга, где в одной из глав кратко описан период его пребывания в Ижевске [13].

 

* Фриц Тодт – министр промышленности нацистской Германии с 1940 г.

 

Библиография

1. Россия и СССР в войнах XX века: Потери вооруженных сил. Статистическое исследование – М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2001.

2. Военнопленные в СССР. 1939-1956: Документы и материалы / Науч.-исслед. ин-т проблем экон. истории ХХ века и др.; Под ред. М.М. Загорулько. — М.: Логос, 2000.

3. Галицкий В. П. Вражеские военнопленные в СССР (1941-1945 гг.). Военно-исторический журнал, 1990, №9.

4. Приказ НКО № 001 от 2 января 1943 г. об упорядочении работы по эвакуации военнопленных с фронта.

5. ЦГА УР, ф. Р-1081, оп. 3, д. 1, л. 5.

6. РГАСПИ, , ф. 644, оп. 1, д. 64, л. 3-19.

7. Российские немцы: История и современность / Материалы научно-практической конференции 3 декабря 2004 г., Ижевск, 2006.

8. Перевощиков Д. В. Военнопленные Удмуртии. 1941-1949 гг. Вопросы истории, 2010, №2.

9. Семейный архив Л. А. Пантюхина.

10. ЦГА УР, ф. 4, оп. 1, д. 12, л. 2-6.

11. Лауреаты Нобелевской премии: Энциклопедия: Пер. с англ.– М.: Прогресс, 1992.

12. Шайдуров И. В. Хуго Шмайссер в Ижевске, или конец одного мифа. МастерРужье, 2009, №№ 152, 153.

13. Werner Gruner. Leben und Werk. Verlag Redieck&Shade, Rostock, 2005.

 

span style=»font-family: ‘Times New Roman’,’serif’; color: black; font-size: 12pt;»

К вопросу об исторической топонимике Удмуртии в новейшее время

(Опубликовано в журнале «Иднакар», №1, 2009 г.)

Городам, поселкам, улицам при их возникновении, как и людям при рождении, дают названия. Эти названия говорят об особенности месторасположения, характере занятости населения, истории и чертах народа. Часто сами жители дают имя своей деревне или поселку, но иногда населенный пункт получает свое название от завоевателей или правителей страны.

Процесс переименований на территории Удмуртии нельзя рассматривать без анализа того, какие политические события происходили в стране. Насаждение географических названий свыше и их переименование в угоду политическим, национальным или религиозным идеям, а также с целью прославления, часто при жизни, монархов и вождей особенно характерно для империй, которых историки насчитывают свыше пятидесяти. Империи возникают и распадаются, а приход к власти новых лидеров часто сопровождается многочисленными переименованиями не только городов, но и гор, рек, островов и других топонимов.

Российская империя и СССР не были исключением. Особенно широких масштабов переименования достигли в Советском Союзе. Анализ переименований городов, проведенный автором, показал, что с 1917 по 1989 год на территории СССР только города переименовывались свыше 660 раз, причем отдельные города, такие как Будённовск, Белгород-Днестровский, Пушкин и ряд других, за свою  историю переименовывались пять-шесть раз.

Хотя в РСФСР и СССР издавался целый ряд постановлений о запрете переименований в 1923, 1936, 1957 годах, все  они постоянно нарушались, поскольку страна жила по понятиям, а не по законам.  В течение двух десятилетий после Октябрьского переворота 1917 года десятки городов получили имена Ленина, Кирова, Сталина, Троцкого, Куйбышева и других коммунистических лидеров. Малым городам и поселкам, часто имевшим многовековую историю, новые имена давались в честь деятелей меньшего масштаба. Например, город Енакиево в Донецкой области переименовали в город Рыково, поселок Товарковский в калужской области стал называться Каганович, десятки городов и поселков получили новые имена: Будённовск, Будёновка, Будённое, Ворошилов, Ворошиловск, Ворошиловград и т.п.

Переименованиям подверглись и другие топонимы. Остров в Карском море, обследование которого проводил в 1900-1903 гг. участник полярной экспедиции А.В. Колчак, был назван его именем, и это название, как ни странно, просуществовало до 1937 года. Когда на картах СССР обнаружили остров, носящий имя врага народа, его переименовали в остров Расторгуева. На Украине Святые горы были переименованы в горы им. Артема по псевдониму партийного деятеля Ф.А. Сергеева (1883-1921). В горах Таджикистана пик Кауфмана переименовали в пик Ленина, а новую обнаруженную вершину назвали пик Сталина.

Поскольку вся власть в стране на всех уровнях принадлежала одной партии, то практически все руководители на местах спешили показать свою лояльность и копировали действия начальства на уровне малых городов и поселков. Так, вскоре после переименования в 1923 году города Гатчины в Троцк, в Удмуртии поселок Бемыж был переименован в поселок Троцкий. Их исторические названия были возвращены только после 1929 года, когда Л.Д. Троцкий был выслан из страны.

Слово «красный», имевшее на Руси значение «красивый», получило после 1917 года обобщенное идеологическое значение (от красного знамени). Оно заменило в сотнях названий городов и поселков все, что было связано с религиозной терминологией или царскими именами. Даже некоторые населенные пункты, имевшие в названии слово «белый» (не имевшее никакого отношения к белому движению), были переименованы. Слово «красный» вошло в названия десятков топонимов: Красноармейск (на Украине, в Московской и  Саратовской областях), Красногорск (в Московской области и на Сахалине), Краснодон, Краснодар, Красноград и другие. Даже селение Сулин в Ростовской области, основанное полковником А. Сулиным в 1797 году, было переименовано в 1920 году за революционные заслуги в Красный Сулин. В результате переименований появились и такие населенные пункты как Красный Стекловар, Красный Текстильщик и другие подобные.

В Удмуртии в 1924 году поселок Сюгинский получил название «Красный поселок», затем преобразован в город Красный и только в 1929 году переименован в Можгу в память об одном из родовых объединений удмуртов.

В первые годы после Октябрьского переворота, когда уничтожалось все, связанное с монархией, переименовывались в первую очередь населенные пункты, имевшие в названии имена царей, их детей, великих князей и близких ко двору деятелей. Город Романов-на-Мурмане стал просто Мурманском, Николаев в Саратовской области стал Пугачевым, Павловск под Петроградом был переименован в Слуцк в память об участнице октябрьского переворота В.К. Слуцкой (1874-1917) и т.д.

Затем в топонимике наступила пора борьбы с религией. В угаре этой борьбы избавились от сотен географических названий, содержащих слова «святой», «Троица», «святой крест» и другие, связанные с церковными праздниками или святыми.

В 20-е годы и начале 30-х годов лишь робко добавляли к «церковным» названиям дополнительные имена. Город Никольск в 1926 году переименовали в Никольск-Уссурийский, а в разгар культа личности и борьбы с врагами народа полностью избавились от имени Николая Чудотворца, во имя которого была освящена церковь и город получил свое первое имя. В 1935 году он был переименован в город Ворошилов, а в 1957 – в Уссурийск.

Так, город Сергиев Посад, названый в память Сергия Радонежского, был переименован в Загорск по псевдониму Загорский, который имел партийный деятель В.М. Лубоцкий (1883-1919), Покровск в Саратовской области стал называться Энгельс.

В Удмуртии село Святогорское сначала переименовали в Барышниково в честь председателя ЦИК УАССР С.П. Барышникова (1893-1942), но когда в 1938 году он был арестован, стали думать, какое имя придумать для села. Обсуждали предложение дать селу имя Н.И. Ежова (1895-1940), наркома внутренних дел СССР, но не успели – его тоже арестовали как врага народа и в 1940 году расстреляли. Назвать село как раньше было нельзя, и его переименовали в Красногорское.

Поселок Гольяны был переименован в Раскольниково в честь Ф.Ф. Раскольникова, который в 1919-1920 годах командовал Волжско-Каспийской флотилией, принимавшей активное участие в боях против войск Колчака. В 1938 году Ф.Ф. Раскольников, будучи на дипломатической работе за рубежом, выступал с обвинениями И.В. Сталина в массовых политических репрессиях, за что был объявлен врагом народа. Опасаясь ареста, Ф.Ф. Раскольников остался за рубежом, а поселок переименовали обратно в Гольяны.

Некоторые населенные пункты при переименовании  избежали революционных названий. Осталось село Ильинское, село Николаевское получило удмуртское название Вавож – «устье реки».

Основная часть географических названий переименовывалась решениями высшей власти, местным властям оставалось, в основном, менять названия улиц. До 1917 года центральные улицы и площади городов и сел имели названия, связанные с именами царей, святых, церковных праздников, купцов или чисто местных условий и событий. Уже в первые годы советской власти коммунистическая терминология и имена большевистских лидеров заменили десятки тысяч названий улиц практически всех городов, особенно российских.

Так в Ижевске постановлением революционного гражданского Совета от 13 декабря 1918 года Ижевск был объявлен трудовой коммуной, а улицы и площади были переименованы, как «… не соответствующие духу пролетарского соц. переустройства …».

Ниже (см. таблицу) приведен лишь ряд старых названий улиц, переименованных в 1918 и последующих годах.

 

Старое название улиц и площадей

Новые названия улиц и площадей с1918 года

В память святых, праздников и т.п. пер. Троицкий ул. Советская
ул. Церковная ул. Ленина, с 1970 г. ул. Сивкова
Михайловская пл. Красная площадь
В честь купцов и других богатых людей пер. Бодалевский ул. Труда, с 1970 г. ул. Ленина
пер. Коньшин ул. Красногеройская
пер. Пуренгов ул. Пастухова
пер. Овчинников ул. Лихвинцева
пер. Моклецовский ул. Либкнехта, позднее ул. Карла Либкнехта
В память местных событий и географических условий ул. Береговая ул. Красного Террора, позднее ул. Милиционная (севернее Советской) и ул. Свердлова (южнее Советской)
ул. Базарная ул. Коммунальная, с 1936 г. ул. Горького
ул. Куренная ул. Красная
ул. Старая ул. Карла Маркса
ул. Госпитальная ул. Красноармейская
пер. Широкий не переименовывался
пер. Узенький ул. Интернациональная, позднее застроен
Сенная пл. Площадь Свободы, сейчас Центральный рынок
Артиллерийская (Арсенальная, Карлутская) пл. Первомайская пл., сейчас им. 50-летия Октября
Назывались по номерам ул. Седьмая ул. Свободы
ул. Восьмая ул. Пролетарская, с 1937 г. ул. Пушкинская
ул. Девятая ул. Революционная
ул. Десятая ул. Бедноты, с 1938 г. ул. Коммунаров
ул. Одинадцатая ул. Гоголя
ул. Двенадцатая ул. Ломоносова
ул. Тринадцатая

(Пазелинская)

ул. Удмуртская

 

Аналогично были переименованы улицы Глазова, Сарапула и других городов и сел Удмуртии. Улицы Ленина, Советская, Кирова  с тех пор есть практически в каждом городе России.

В Ижевске ряд улиц были названы именами известных полярных исследователей, Героев Советского Союза Э.Т. Кренкеля, П.П. Ширшова, И.Д. Папанина, но вскоре их по каким-то причинам переименовали. Так, улица Ширшова стала Трудовой.

В Удмуртии также была предпринята попытка переименовать город Воткинск. 11 июня 1919 года частями 28-й дивизии В.М.Азина Воткинск был освобожден от колчаковцев и в 1924 году отмечали пятую годовщину этого события. На торжественном собрании Воткинских организаций под гром аплодисментов было принято решение переименовать город Воткинск в город Азин. Очевидно, кто-то не утвердил это решение, и Воткинск сохранил свое историческое имя.

Еще совсем недавно, по порочной традиции были переименованы против воли их граждан ряд городов. Набережные Челны стали Брежневым, Рыбинск – Андроповым, Ижевск – Устиновым, Шарыпово – Черненко. К счастью, благодаря многочисленным протестам им были возвращены исторические имена.

В последнее время положительным явлением является присвоение новым улицам имен известных людей Удмуртии: А.Ф. Дерябина, Е.Ф. Драгунова, П.В. Можарова, Кузебая Герда, В.Г. Садовникова, Чугуевского.  Но в Ижевске еще много улиц, имеющих просто порядковые номера или одинаковые названия с номерами: 12-я, 13-я и так до 16-й улицы, 1-й Тракторный переулок, несколько Подлесных улиц и другие. Есть названия, взятые с потолка: Деловая, Новошестнадцатая, Станочная, Квартальный переулок и другие, но нет улицы Кунгурцева, единственного дважды Героя Советского Союза, улицы Новикова, директора Ижмаша в предвоенные годы и в начале войны, одного из выдающихся руководителей промышленности СССР, в том числе оборонной, заместителя председателя Совета Министров. В истории Ижевска было много замечательных личностей, сохранение их имен это сохранение части нашей истории.

 

Литература

1. Атаманов М.Г. Удмуртская ономастика. – Ижевск, 1988.

2. Бушмакин С.К. Словарь географических названий Удмуртской АССР. Москва 1980.

3. Поспелов Е.М. Географические названия мира: Топонимический словарь.- М.: «Русские словари, Астрель, АСТ», 2002.

 

 

 

Пруд

(Сказка не только для детей)


Давным-давно, между Волгой и Уралом среди дремучих лесов, протекала небольшая речка Иж. Почему ее так назвали, никто толком до сих пор объяснить не может. Однажды весной у речки, там, где правый берег был пологий, а левый крутой, собрались сотни людей и закипела работа. Одни стали подвозить к речке глину, другие забивали сваи, третьи рубили лес, росший по берегам. Вскоре поперек речки возникла плотина, и появился на свет небольшой пруд. Малыш пруд удивительно быстро рос, затапливая берега и разливаясь вширь. Подрастая, он видел, как ниже плотины люди строили завод. Прошло всего несколько лет, люди увидели, каким большим и сильным стал пруд и решили: пора ему заняться делом. Открыли они задвижки, хлынула вода в каналы под плотиной и закрутила большие деревянные колеса. А от них пришли в действие молоты, меха для раздувания огня и другие машины. Сотни людей стали работать на заводе благодаря пруду. Одни привозили издалека чугунные чушки, сначала на баржах по реке, затем на лошадях. Другие валили лес для строительства новых заводских зданий и своих домов. Третьи пилили и кололи дрова, складывали их в большие кучи, покрывали дерном и поджигали. Следили, чтобы огонь был слабый – надо было получить древесный уголь для заводских горнов, чтобы нагреть в них докрасна чугун. А самые грамотные опытные рабочие и мастера работали на молотах и других заводских машинах. Они изготавливали длинные железные полосы толщиной с палец и шириной с ладонь. Отправляли их в долгий путь до старой и новой столиц огромной империи. В старой столице, Москве, эти полосы клали в стены при ремонте Кремля, в новой, Санкт-Петербурге – использовали при строительстве дворцов, соборов и других зданий.

А еще изготавливали сотни тяжелых якорей для кораблей. Некоторые якоря для больших кораблей весили десятки пудов. В то время вес измеряли не в килограммах или тоннах, а пудах, и один пуд был равен 16 килограммов.

В общем, молодой пруд работал день и ночь, принося пользу людям. А сколько рыбы развелось в пруду! Многие люди стали делать лодки, часто не из досок, а просто брали толстое бревно и выжигали середину бревна. Чтобы края не загорались, поливали их водой. Один конец бревна чуть заостряли, и получалась лодка.

А на севере, на берегах реки, которая дала жизнь пруду, сотни людей рубили лес, строили плоты и сплавляли их по реке к пруду. На берегах пруда рос поселок и лес был нужен людям и для строительства и для отопления домов во время долгой зимы.

Но больше всего леса шло на изготовление древесного угля. Без него железа делать в то время не умели.

А сколько родников питало пруд чистой водой. Особенно один, что был недалеко от плотины, под крутым берегом, самый большой. Помнил пруд, как однажды в поселок пришло большое войско, а их командир объявлял себя царем. Приказал он казнить тех, кто издевался над рабочими завода, и казнили их вместе с заводским начальником-полковником, а завод почти весь разорили и сожгли. Но вскоре лже-царя поймали и тоже казнили, и на этом смутное время закончилось, а заводской люд прозвал тот ключ полковницким.

Через много лет один славный купец построил у этого ключа пивомедоваренный завод. Напитки, изготовленные из воды полковницкого ключа называли за высокое качество «несравненными», а слава об этом заводе и купце разошлась по многим городам и селам.

Вскоре завод восстановили, и он заработал, как прежде. Когда на заводе стали делать ружья, еще больше стали сплавлять леса. Но  были и неаккуратные люди, у которых бревна тонули и засоряли пруд. Другие, поселившись на берегу небольшой речки, которая впадала в пруд, выбрасывали в нее мусор, а он тоже попадал в пруд. Все это пруду было не по душе

Но пруд был такой большой и молодой, что легко справлялся со всем этим. Даже когда ветер уносил в сторону пруда тучи дыма и сажи от заводских труб. Дым уносило ветром, а вот сажа и пыль ложились на чистую поверхность пруда. Летом эта грязь сразу шла ко дну, а это очень не нравилось пруду и всему живому, что обитало в нем. Зимой лед и снег становились черными до нового снегопада. И так повторялось до весны, когда люди открывали вешняки – так называли специальные большие заслонки в плотине. Весной лед и снег таяли, и часть грязи уносилась с водой в открытые вешняки. Но много грязи оседало и на дно. Пруд чувствовал, что с каждым годом дно покрывается все больше и больше слоем грязи.

Когда началась большая война, которою люди стали называть мировой, завод еще больше стал выпускать оружия, еще больше отравы стало выпадать на пруд и его берега. Но пруд понимал, что война есть война, и надо терпеть и ждать  ее окончания. Закончилась война, но вскоре и на берегах пруда люди стали снова почему-то воевать. Пруд не мог понять, почему люди, живущие в одной стране и говорящие на одном языке, стали стрелять друг в друга.

Наконец, наступило мирное время. Завод работал в полсилы, дыма и копоти стало намного меньше. А стало это потому, что после сражений, многие рабочие и специалисты покинули город и разъехались кто куда мог. С одной стороны пруд радовался, ему стало легче, с каждым годом он все больше обновлялся чистой водой речки, на которой его создали. Все больше становилось в пруду рыбы. Но с другой стороны, ему было жаль горожан, он видел их бедное существование, но помочь им он мог только рыбой.

Шли годы. В заводе появлялись новые корпуса с трубами, задымил завод пуще прежнего. А на берегу пруда люди построили огромную электростанцию с десятком труб.

Прошло еще несколько лет, и однажды пруд узнал, что началась новая большая война. Заводы и электростанция работали и днем и ночью, и еще больше стало дыма и сажи в небе над прудом.

Пруду было тяжело, возраст давал знать, но он терпел, понимая, что людям во время войны тяжело, надо выпускать оружие, чтобы победить коварного врага. Вот кончится война, и люди помогут старому другу, работавшему на них всю жизнь, — думал пруд.

Наступил год победы, люди радовались наступившему миру, мечтали о счастливом послевоенном будущем. Но надо было работать, что восстанавливать разрушенные войной города и села, заводы и фабрики. Так же, как и раньше, продолжали дымить трубы заводов, а отравленные заводские стоки все больше стали попадать в пруд. Люди не жалели денег на производство, считая, что очистка выбросов заводских труб и ядовитых растворов обойдется слишком дорого, а так как денег на это нет, то природа может потерпеть. И с прудом ничего не случится, он такой большой, он справится, он же проточный, вода в нем обновляется за счет речек.

Но пруд уже был старый и больной, и как никогда раньше ему нужна была помощь. Давно исчезли ракушки и крупная рыба, и почти никто не помнит, что когда-то был рыбный завод. И родники уже не те. Люди стали боятся пить родниковую воду. Откуда ни возьмись, в пруду появились сине-зеленые водоросли. Страшно стало и пруду, и людям. Спохватились люди, начали чистить пруд, но за два века  столько грязи накопилось, что и ста лет не хватит, чтобы его очистить. А чистить надо не только сам пруд, но и речки, а самое главное душу людей, чтобы они, наконец, поняли, что с природой надо обращаться бережно, по-человечески.

А тут новые беды обрушились на больного. Самые умные люди придумали одноразовые товары: упаковку, посуду и многое другое. Люди не успевали вывозить мусор и временами даже улицы и дворы стали превращаться в свалки мусора, не говоря уже и пруде.

Тысячи пластмассовых бутылок и пакетов люди оставляли после «отдыха» на живописных берегах пруда и речек. Где уж речкам быть чистыми, когда на их берегах люди построили сотни гаражей, и после хорошего дождя машинное масло смывалось в воду!

А вот совсем недавно наш больной и старый пруд получил еще один удар: самые-самые умные люди придумали закон, по которому охранная зона (ее называют водоохраной) уменьшилась с 500 до 50 метров! Ура, возрадовались строители! Можно застроить берега пруда прекрасными домами наивысшего комфорта с подземными гаражами!

Совсем опечалился пруд. Понял он, что помощи ждать ему еще долго, а если люди не придут на помощь, то превратится он в болото. Все чаще вспоминает он свою юность, когда видел радость рыбаков, поймавших крупную рыбу, слышал звонкие голоса тысяч купающихся детей. А купающихся все меньше, уже три года запрещено купаться в пруду – вода непригодна для купания.

А еще несколько больных голов задумали построить остров, на нем высокую башню, под 120 метров, к которой машины подвозили бы дорогих гостей. В башне, как в сказке, чего только не запланировали: и ресторан, и номера гостиничные, и кухни, и залы заседаний, одним словом – люкс-сервис, а может быть и еще выше – эксклюзив. Начальники и деньги на проект наскребли, и в столице одобрили. Только горожане не поняли задумку эту, говорили, к чему пруд губить, за городом места хватает. А некоторые, особенно упрямые защитники пруда, даже аж тысячи подписей протеста собрали, в столицу отправили. Защитите, мол, наш пруд от этой напасти! Слава богу, кризис пришел, не до башни начальникам стало.

Тяжкие времена наступили для пруда. Друзей-ракушек давно уже нет, от водорослей да грязных речек защитить некому. А когда-то, вспоминает пруд, речки эти были чистыми, не зря люди дали им красивые имена: Малиновка, Подборенка, Пазелинка.

И кричит пруд слабеющим голосом: «Люди! Помогите больному! Я столько лет работал для вас, я еще мог бы пользу вам принести! Не бросайте меня!»

Не слышат люди, у них свои заботы: одним надо выживать, другим богатеть, некогда им природе помогать. А пруду остается только надеяться, что когда-нибудь люди поймут: они сами — часть природы.

 

Из механиков в прибористы…

(Опубликовано в газете «Механик», №10, 2009 г.)

Ижевск всегда был одним из крупнейших центров производства изделий машиностроения и стрелкового вооружения, и неслучайно первых специалистов в Ижевском механическом институте, готовили именно по этим направлениям. Но в 1950 году Ижевский мотозавод получил совершенно новое для завода и города задание – освоить производство прибора управления артиллерийским зенитным огнем – ПУАЗО-5. Этот прибор представлял собой аналоговое вычислительное устройство, предназначенное для определения координат точки прицеливания зенитных орудий с учетом скорости и высоты полета самолета и других факторов. Заводу предстояло освоить массу новых технологических процессов: алюминиевое литье, изготовление мелкомодульных шестерен, сложных потенциометров, электронных схем и многое другое. Вскоре прибыли первые молодые специалисты – выпускники центральных вузов. Но их было недостаточно, и открывшемуся в 1952 году механическому институту предписали готовить специалистов для этого нового производства мотозавода. В 1953 году на механическом факультете была открыта специальность «гироскопы», довольно близкая по сложности и точности к ПУАЗО. Но вскоре «гироскопистов» перепрофилировали на ПУАЗО, и в 1958 году состоялся их первый выпуск для мотозавода, и для двух новых приборных предприятий города – электромеханического завода и радиозавода. В 1954 и 1955 годах в ИМИ также продолжался прием на эту специальность, которую в дипломе стали называли «математические и счетно-решающие приборы и устройства». В это время три ижевских приборных завода расширяли производство электронных устройств, появились первые полупроводниковые приборы, начинала широко применяться вычислительная техника, и заводам требовались соответствующие специалисты. Ответом ИМИ на запросы заводов было открытие новой для всех специальности «Вычислительная техника». Конкурс на нее был самый большой, набор был всего в одну группу, и в нее прошли, в основном, медалисты и отличники. В 1956 году, поступая в ИМИ, я подал заявление на приборную специальность, но набора на нее не было, и я, как окончивший индустриальный техникум по специальности «стрелковое оружие»,  был зачислен в группу механиков. Однажды, в конце третьего курса, прошел слух, что у соседней группы механиков меняют специальность на ПУАЗО. Я предложил своему другу Володе Юдину: «Давай перейдем в группу ПУАЗО!». Мы написали заявление, нам его быстро подписали, и вскоре мы стали изучать совершенно новые для нас дисциплины. Так, бывшие механики стали осваивать новую для них специальность. Занятия с нами проводили молодые преподаватели, сами недавно окончившие ИМИ Владимир Михайлович Третьяков, Станислав Валентинович Почерняев и более опытные Анатолий Иванович Жаравин, Маргарита Владимировна Козлова – выпускники центральных вузов. Занятия по специальным предметам, касающихся теории и практики ПУАЗО, проходили по вечерам, проводили их ведущие специалисты мотозавода. Для нас, бывших механиков, все предметы были новыми, трудными, но очень интересными: «Теория автоматического регулирования», «Аналоговые и цифровые ЭВМ», «Проектирование ПУАЗО» и другие. На всю жизнь запомнились лекции М. А. Хабенского, Е. Д. Зайденберга, Ю. К. Пекшурова. Практические занятия в лаборатории ПУАЗО проводил опытный специалист завода Л. И. Аксельрод на новейших изделиях, которые мотозавод передал институту, каких не было даже в центральных вузах. Много времени уделял нам, новоиспеченным прибористам, Георгий Александрович Тихонов, приехавший из Казанского авиационного института. Своими лекциями по курсу «Детали приборов» он вводил в совершенно новый для нас мир приборостроения, где механика переплеталась с электрическими и магнитными явлениями. В июне 1960 года заведующим новой кафедрой Технологии приборостроения (ТПС) был назначен Виктор Борисович Цицинов, приехавший в Ижевск в 1956 году. Основу кафедры составили выпускники ИМИ В.А. Зуев, А.И. Логунов, Ю.Л. Кирсанов. Но вскоре группу механиков, которую мы покинули, перепрофилировали в радистов и добавили полгода учебы. Теперь прибористов стало уже три группы, и в 1961 году был создан приборостроительный факультет. А в июне наша группа была первым выпуском приборостроительного факультета. Первым деканом был В. Б. Цицинов, человек исключительной доброжелательности в отношении к студентам и коллегам. Среди первых выпускников приборостроительного факультета 1961 года было немало инженеров, достигших больших успехов в последующей деятельности. Наш староста В. А. Попов стал главным конструктором ЭМЗ, затем был директором завода в г. Туле и НИИ в Москве. А. Н. Кузнецов долгие годы работал заместителем директора ижевского радиозавода. В. В. Юдин – заместителем главного энергетика завода Буммаш. Многие стали начальниками отделов и цехов. Прошло 50 лет, неузнаваемо изменился механический институт, став университетом, а с ним и приборостроительный факультет.

 

1981 год. Прибористы выпуска 1961 года и преподаватели. Слева направо: Ю . Злыгостев, Ю. Притыкин, С. Селивановский, Ю. Банников, преподаватель В.М. Третьяков, зав.кафедрой Г.А. Тихонов, А. Назаров, Г. Киршин, Ю. Садилов, В. Малкин, А. Бурдин.

Ижевские выражения и топонимы

(Материал опубликован в журнале «Иднакар» в №1 за 2009 г.)

 

В каждом отдельном районе любой страны всегда используются свои слова и выражения, характерные для данной местности. Существовавшая раньше информационная разобщенность регионов способствовала появлению местных словечек и выражений. В многонациональной России с ее огромной территорией почти в каждой губернии можно встретить свои характерные слова – сибирские, пермские, нижегородские, вятские и многие другие. С течением времени одни из них постепенно исчезали, другие прочно входили в быт, а иногда даже в литературный язык.

Появление кино, радио, телевидения привело к выравниванию лексики и исчезновению многих местных словечек. Но в то же время средства массовой информации, а в последние годы Интернет,  привели к засорению русского языка огромным количеством иностранных слов, главным образом, английских. Это относится не только к русскому языку, французы, например, приняли закон о языке, предусматривающий наказание за необоснованное применение иностранных слов.

1950-е годы. Берег Колтомы.

Фото С. Н. Селивановского

Много местных слов и выражений было и в Ижевске. Помню, в детстве, моя бабушка Тимофеева Анисья Андреевна, говорила мне: «Сергей, позыркай, какой-то лешак в заплот зурит!» Я понимал, что она просила посмотреть, кто чужой стучит в калитку (забор). Слово зырить, согласно словарю русского языка В.И. Даля, в разных губерниях имело разное значение. В нашем крае оно означало зреть,  глядеть,  смотреть, высматривать, а Пермской губернии также — сильно  стучать,  ударять  со  стуком. В Вологодской губернии оно имело значение пить хмельное, пьянствовать, в Ярославской —  пить жадно, много, в Нижегородской — лить зря, лить через край.

Слово заплот, распространенное в Сибири, означало забор,  деревянная  сплошная  ограда,  из  досок  или бревен. Лешак – чужой, нежданный гость. Слово.

Было много и других слов, распространенных в соседних волостях Пермской и Вятской губерний, но многие из них постепенно исчезли из употребления:

айда, айдате – пошли, пойдемте (восточн, сиб, татарск.) живей, скорей;

баской — хороший, красивый. В словаре Даля – низкий голос (от слова бас);

вошкаться  (пермское) — трудиться, биться над чем-либо;

варганить – делать что-либо, делать что-либо кое-как;

варнак, чолдон – каторжный, ссыльный, бродяга, плохой, чужой, пришлый человек;

вьюшка – печная заслонка;

кага (пермское) – дитя, младенец;

стайка – часть сарая, хлев (вятское, пермское), крытый двор для скота.

ледянка – дорога, используемая для зимней транспортировки бревен. Это слово отсутствует в словарях русского языка.  Ледянку строили, укладывая на шпалы вместо рельсов бревна, по которым лошади тянули специальные вагонетки. Такая дорога, например, была построена за Воложкой, на ней работали, в основном, заключенные. Они же, по всей видимости, дали название одной из проток реки Иж севернее Воложки – Беломорканал. Рядом с устьем реки Люк заводь получила название Вертунья. Здесь поворачивали бревна для формирования плотов. Кроме ледянки при заготовке леса применялась лежневка, по словарю С.И. Ожегова и Н.Ю. Шведовой — дорога из настланных брёвен. Вообще места на ижевском пруду имели десятки названий, но это тема отдельной статьи.

Некоторые слова, бывшие в ходу в Ижевске, отсутствуют в словарях, например, наквасник – квартирант, проживающий на условиях обеспечения питанием и другими услугами. По словарю В.И. Даля означает лишь крышку на квасную бочку (квасник). Слово ширь (ширя) в словаре В.И. Даля означает струг, лодку, в то время как в Ижевске оно применялось для пруда, который условно делили на три части: первая ширь, вторая ширь и третья ширь. Выражения вылазка, ходить на вылазку в Ижевске означали выход на природу с целью отдыха. В словаре В.И. Даля слово вылазка трактуется лишь как военный термин — внезапное нападение осажденных на осаждающих.

Часто используемое раньше в Ижевске слово лабаза (лабуза), также отсутствует в словарях русского языка. Это небольшой плавающий островок из дерна, водорослей и камыша. В словаре В.И. Даля слово лабаз трактуется только как сарай, навес, амбар.

Иногда в городе и сейчас можно услышать чисто ижевские слова рыбонька, однёрка (о трамвае и не только) и другие. В некоторых словах ижевчане сменили ударение, например, слово плотина часто произносят с ударением на последний слог.

Дикошарым в Ижевске называли озорных, непослушных детей, хотя словарь В.И. Даля относит это слово к характеристике птиц: «дикошарая летяга», в Сибири означающее дикообразная, странная.

Интересно изменение названия речки Карлудки. В удмуртском языке кар означает селение, город, луд – поляна. Но в русском языке буквосочетание дк произносится как тк, и Карлудка со временем превратилась в Карлутку.

Время берет свое, перестраивается Ижевск и некоторые названия уже давно исчезли из лексикона ижевчан: Гора (район ул. К. Маркса в районе Михайловского собора), Вшивая (по версии Е. Ф. Шумилова «Швивая») горка (холмик недалеко от дворца Пионеров и школьников), Болото и Костина мельница (район р. Позимь), Сенная (центральный рынок), Долгий мост (мост к проходной объединения «Ижсталь»). Забыто хорошо известное в 1930-е годы название самого большого клуба Ижевска – КОР (Клуб Октябрьской Революции). Было у него и «народное» название – Клуб Ответственных Работников. Многие годы в этом здании размещался дворец культуры Ижмаша со старейшей заводской библиотекой, основанной в 1899 году. Сейчас помещения дворца арендуют мелкие фирмы, прекрасные залы практически не используются. Что будет в этом здании в будущем, покажет время.

Кстати, в Ижевске кроме Болота в районе реки Позимь было еще два болота (а может быть и больше). Болотом рыбаки называли мелководье на пруду в районе просеки на 7-м километре Якщур-Бодьинского тракта – в этом месте было много водорослей. Другое Болото было в районе перекрестка улиц Ленина и Коммунаров. Во время сильного дождя улица Коммунаров превращалась в бурный поток, поэтому трамвай ходил по небольшому мостику. После дождя здесь долго оставались большие лужи, и даже сейчас в дождливую погоду на этом перекрестке скапливается вода.

Открытка начала 20 века. Долгий мост через реку Иж ниже плотины, соединивший завод с поселком. Вдали видна Никольская церковь, снесенная в 1932 году при строительстве мартеновского цеха.

 

Постепенно исчезают из употребления и другие названия:

Азинские ворота – проходная металлургического завода в заречной части города; Карлутская площадь — сейчас площадь 50 лет октября;

Березинские бараки – дома для рабочих, построенные недалеко от чугунолитейного завода его владельцем Н.И. Березиным. Сейчас это завод «Редуктор», а бараки давно снесены;

Долгий мост – мост через реку Иж ниже плотины, соединяющий город с проходной металлургического завода;

Дуровская грань – район леса в заречной части, где в 19 января 1929 года во время озоты был убит знаменитый цирковой артист Анатолий Анатольевич Дуров. На месте его гибели установлен памятник;

Козий парк – небольшой парк в районе улицы Литвинова между речкой Карлуткой и улицей Авангардной, сейчас его называют Березовой рощей. В память о прежнем названии установлен памятник козе.

Колосс – кинотеатр, более 60 лет располагавшийся в обезглавленном Александро-Невском соборе;

Культбаза – район, где когда-то был открыт один из первых клубов, сейчас это территория меду улицами Льва Толстого, Репина, Шишкина, Софьи Ковалевской;

Марисово поле – неофициальное название центральной площади, строительство которой происходило во времена, когда первым секретарем Удмуртского обкома был Валерий Константинович Марисов;

Однёрка – ижевское разговорное название сначала трамвая, а позднее автобуса и троллейбуса первого маршрута;

Соцгород – район улицы Орджоникидзе, названный так в 1930-е годы после строительства двухэтажных бараков, к которым после войны добавились добротные каменные дома, построенные пленными немцами;

Татарбазар – один из заречных районов, где жили и живут, в основном татары;

Угольные ворота – проходная машиностроительного завода в районе пароходной пристани;

Хутора – район у реки Иж в южном конце улицы Горького. В этом районе весной при разливе реки часто бывали наводнения, и жителям приходилось иногда ездить на лодках.

 

Май 1968 года. Наводнение на хуторах. Снимок сделан от дома Щербаковых (Хуторской переулок, дом 9). Справа налево: дома Барановых, Коростелевых, Прошутиных, Кузнецовых.

Фото Щербакова В.И.

 

Церковно-спортивный комплекс (ЦСК) – район Троицкой церкви на ул. Удмуртской, ледового дворца и других спортивных сооружений, расположенных рядом с церковью и построенных на месте нагорного кладбища. Настоящее значение аббревиатуры ЦСК было хорошо известно в СССР, менее известно сейчас – Центральный Спортивный Клуб (Советской армии);

Чулок — большой магазин на ул. Советской против 24-й гимназии.

 

 

1908 год. Костина мельница.

Фото И.А. Щербакова

 

Что касается кинотеатра «Колосс», то для части ижевчан это название было не очень понятно, и они называли его проще — «Кóлос». И однажды в восточной подвальной части кинотеатра открылось кафе «Колосок». Исправить лингвистическую ошибку и переименовать в «Колоссик» не успели – кафе вскоре закрылось.

В истории Ижевска было много и других, сейчас уже забытых, названий – улиц, кинотеатров, клубов, ресторанов. За сто с небольшим лет истории кинематографа в городе открывались и закрывались такие кинотеатры как «Лоранж», «Фурор», «Марс», «Модерн», «Иллюзион», «Лира», «Одеон», «Металлист», «Смена» … . Кстати, название «Одеон» не так давно вновь появилось в Ижевске. Это ООО «Одеон», владелец кинотеатра «Дружба», построенного на месте кинотеатра «Одеон».

Северо-западная часть города много лет назад получила название Колтома. Существует много гипотез появления этого топонима. Согласно одной из легенд, иностранец Том, живший в поселке, первым забил в этом месте кол – отсюда и пошло это название – кол Тома. По другой версии он был американец, и якобы мог сказать: «Кол там!» Есть и удмуртские, и татарские версии происхождения этого слова, однако точное значение этого названия неизвестно.

Прошли годы, нет уже давно деревянной Колтомы, когда ее молодежь и даже взрослые, враждуя с Зарекой, устраивали кулачные бои.

Вот как старые названия озвучены в стихах Ольги Владимировны Арматынской.

Ах, Зарека, Сенная, Колтома…
Пошли вам Бог, чтоб были вы счастливы.
Так безыскусны ваши имена,

Так жители не в меру терпеливы.

Айда, мой друг, айда, поедем на «однёрке»,
Пускай нам вслед кружит осенняя листва.
Ижевск вам – не Москва, не Пальма-де-Майорка,
Зато куда ни глянь – знакомые места.

В любом краю земли мы ездим на «однёрке»,
Пусть осуждают нас ученые умы.
Узнаю земляка по этой оговорке
И улыбнусь ему, и улыбнёмся мы.

Хорошо, что чисто ижевские названия, такие как Колтома, Культбаза, Соцгород, Долгий мост, Аэропорт еще сохранились до сих пор – ведь это часть нашей истории.

 

 

(Материал опубликован в сокращенном виде в газете «Купол» в №№18-24, 2010 г.)

Начало

Датой рождения нашего города считают день, описанный в Ведомости Казанского Горного начальства, составленной на основании Указа Правительствующего Сената:  «Оной Ижевский железной завод позволено его сиятельству графу Петру Ивановичу Шувалову строить по указу Государственной Берг-коллегии, состоявшемуся февраля 1-го дня прошлого 1760 года, присланному в Казанское горное начальство, для ковки из гороблагодатского ж чугуна железа, который по тому указу начат строением собственным его сиятельства коштом 1760-го года апреля 10 дня…». Почему город возник именно в это время и на этом месте? Дело в том, что Россия вела войны в западной части своей территории, а вся промышленность, особенно горнодобывающая, была сосредоточена на Урале. Единственным источником тепловой энергии в то время был лес. Из него делали древесный уголь для плавки и ковки горячего металла, а механическую энергию получали  от водяных колес. И вот на протяжении 50-60 лет развития горной промышленности, куда входила не только горнодобывающие, но и обрабатывающие производства, леса вокруг заводов были вырублены на много километров, водные ресурсы исчерпаны. Возник вопрос о строительстве завода ближе к европейской части страны. Граф Шувалов приобрел здесь земли, и было положено начало трем заводам Пудемскому, Воткинскому и Ижевскому. Так получилось, что Ижевск и Воткинск стали крупными городами, а Пудем до сих пор остался небольшим поселком, хотя завод там существует до сих пор. В апреле 1760 года начали строить плотину, и образовался один из самых крупных на Урале искусственных прудов – Ижевский пруд, 12 км длиной. К сожалению, его не чистили ни разу и сейчас мы столкнулись с серьезными проблемами его очистки. Ижевский завод в 1764 г. Реконструкция В.Л. Сергеева.

Первое время завод изготавливал железные полосы от 3 до 6 метров длинной, шириной с ладонь и толщиной примерно с палец. Они содержали мало углерода и практически не ржавели в условиях болотистой местности. По химическому составу приблизительно соответствовали стали 20. Таких полос Ижевский завод много поставлял в Москву для реконструкции Кремля, их укладывали между кирпичных слоев в стенах зданий, и в Петербург, где шло бурное строительство. Вокруг Ижевского завода происходило много восстаний, самым крупным было восстание Пугачева. Пугачев вошел в Ижевский завод летом 1774 года, и по жалобам рабочих завода казнил 42 человека. Был казнен и начальник завода полковник Венцель. По преданию, труп Венцеля закопали на берегу Ижевского пруда у самого мощного родника. На этом месте сейчас расположено здание бывшего пивозавода Бодалева (около здания бывшего Индустриального техникума). С тех пор жители стали называть это место Полковницкий ключ. Клеймо на железной полосе, изготовленной в 1808 г. Видны инициалы мастера – У К. Кричный молот на Ижевском заводе. Вторая половина 18 в. Рисунок В.Л. Сергеева из книги А.А. Александрова «Ижевский завод». 1957 г. Затем завод перешел на изготовления якорей, всего было изготовлено 2500 якорей для Балтики и других морей, а в конце 18 века их производство было полностью передано на Воткинский завод.

Быть оружейному заводу

После разорения Ижевского завода Пугачевым производство частично восстановили, но за неимением больших заказов для завода наступили трудные времена. Вскоре разорились дети Шувалова, возникла даже мысль вообще закрыть завод. Но в 1796 году на престол пришел Павел I, он много занимался военными вопросами, и было принято решение значительно увеличить производство ружей в России. Для этого кроме существовавших двух заводов, Тульского и Сестрорецкого под Петербургом, надо было построить еще один оружейный завод. Начали искать место для строительства нового оружейного завода, который, как предполагалось, выпускал бы 100 тысяч ружей в год — по тем временам это была большая программа. Долго искали место и, наконец, Андрей Федорович Дерябин, руководивший горной промышленностью России, решил, что производство ружей надо организовать в Ижевском заводе, поскольку здесь имелась уже освоенная металлургическая база, а для привода водяных колес был готовый огромный пруд. Вблизи от завода было много лесов, которые еще не успели вырубить, и людские резервы. Плотность населения была довольно высокая. Ряд деревень были приписаны к заводу, летом крестьян отпускали работать в поле, а зимой они работали на заводе. Многие ненавидели этот завод, их тянуло к земле. Даже с тех времен осталось название «непременная», на дороге в Агрыз есть такая деревушка Непременная Лудзя, то есть «непременно приписанная». Присылали также рекрутов, которые должны были вместо службы в армии работать на заводе в течение 25 лет. Им разрешали здесь жениться, строить дома. Когда приняли решение строить завод, из заграницы вернулся молодой архитектор Семен Емельянович Дудин, выпускник Петербургской Академии художеств, выпускники-отличники которой в то время получали право на казенные деньги поехать заграницу на шесть лет. Дудин вернулся из-за границы под впечатлением работ французского архитектора Леду, который в свои проекты промышленных зданий вводил элементы архитектуры. Дудин в Петербурге встретился с Дерябиным, и Дерябин предложил: «Езжай на Ижевский завод. С нуля начинается все там, надо построить огромный завод». Дудин был первым архитектором Ижевского завода, учеником нашего великого архитектора Захарова, построившего в Петербурге множество зданий, в том числе Адмиралтейство.

  Проект здания Ижевского завода, выполненный С. Е. Дудиным (1779-1825).

Уникальное здание промышленной архитектуры

Заводской трехчастный корпус с башней в проекте Дудина очень близок к Адмиралтейству, которое имеет длину порядка 400 метров, наш корпус — 300 метров. После войны 1812 года с Наполеоном в России на некоторый период было запрещено строительство больших каменных зданий, так как страна понесла большие потери, и надо было восстанавливать разрушенные города и села. Но Ижевский завод был далеко от центра и здесь продолжали строить каменный заводской корпус.

Заводской корпус, построенный по проекту С. Е. Дудина. Выполнен по классической трехчастной схеме.     Начало 20 в. Центральная часть заводского корпуса.   Во время войны с Наполеоном завод дал первые шесть тысяч ружей, хотя основной корпус еще не был построен. Наряду с ружьями завод выпускал много холодного оружия.

  Пистолет с кремневым замком, изготовленный на Ижевском заводе в 1834 г.

  2002 г. Центральная часть заводского корпуса с башней.

  2002 г. Куранты на заводской башне, установленные в 1838 г. Уникальный заводской корпус заслуживает того, чтобы быть под охраной ЮНЕСКО. Корпус был завершен только после смерти Дудина, похороненного на кладбище за Троицкой церковью. По оценке известного историка Е. Ф. Шумилова на этом кладбище похоронено примерно 150 тысяч ижевцев. 1 Сейчас на месте этого кладбища Ледовый Дворец и другие спортивные сооружения. Несмотря на протесты, строится крытый каток. Для переноса захоронений призвали студентов исторического факультета Удмуртского университета, они успели выкопать несколько десятков могил, успели перезахоронить кости. Но там сотни могил остались. Кладбище закрыли официально в 1940 году, а уже в конце сороковых годов пришли бульдозеры и перерыли тысячи могил. Кстати, на этом кладбище в 1926 г. был похоронен дед, а в 1936 г. родной брат автора статьи. Вот такое отношение у нас к могилам предков, к исторической памяти. Это одна из причин, почему Россия так низко пала в области морали, так высока преступность и пьянство.     Открытка начала 20 в. Вид на плотину и завод с колокольни собора Александра Невского.

 

Арсенал

Другим выдающимся сооружением Дудина является Арсенал. Казалось бы, простой склад оружия, но Дудин создал настоящий шедевр архитектуры, который иногда называют «Ижевский кремль» К счастью, Арсенал, рассчитанный на 75 тысяч ружей, почти полностью сохранился до наших дней, он реставрирован и сейчас в этом здании находится Национальный музей им. К. Герда, выдающегося удмуртского просветителя, поэта, переводчика. И Арсенал, и заводское здание с башней с часами на плотине – уникальные сооружения — единственные в мире.

Арсенал Дудина в плане представляет собой интересное П-образное сооружение, обращенное открытой частью к югу. Там были каменный забор и ворота, в середине двора — караульное помещение, где находилась охрана и мастера, проводившие чистку, смазку и уход за оружием. Это центральное здание было соединено с главным корпусом тремя коридорами. Вокруг здания Арсенала не разрешалось строить дома или сажать деревья, так как это в какой-то мере была крепость, а поскольку крестьяне часто восставали и могли захватить оружие, местность вокруг должна была открытой для защиты от нападающих.

Известный русский поэт В. А. Жуковский во время поездки по России с наследником престола, будущим императором Александром II посетил Ижевский завод 21-22 мая 1837 г.  Будучи воспитателем будущего царя, поэт предпринял это путешествие, чтобы познакомить наследника со страной. Жуковский любил рисовать места, где ему приходилось бывать. С высокого левого берега пруда, где сейчас находится сад им. М. Горького, он зарисовал вид на строящийся заводской корпус. Свои впечатления о Ижевском и Воткинском заводах В.А. Жуковский отразил в путевом дневнике. 

1837 г. Вид на заводской корпус. Построена лишь центральная часть. Рисунок В.А. Жуковского.

 

Первое ижевское нарезное оружие

В первой половине 19 века во многих странах происходил переход от гладкоствольного оружия к нарезному. Вообще первое нарезное оружие в России появилось еще при Петре I, но его заряжали с дула, такое заряжание было трудоемким, поэтому его использовали, в основном, в специальных подразделениях. Из офицеров выбирали лучших стрелков, пулю заворачивали в промасленную тряпочку, забивали в ствол деревянным молотком, чтобы она шла по нарезам. Трудоемким было и изготовление нарезных стволов. Только к середине19 века, когда научились получать качественную сталь, нарезное оружие стало широко применяться. В его преимуществе убедилось царское правительство во время  Крымской войны 1853-56 гг., в которой русская армия понесла большие потери, поскольку противник был вооружен более совершенным нарезным оружием. Так, винтовки англичан могли поражать русских солдат с расстояния, в 2-3 раза превышающего дальность гладкоствольного оружия, которым была вооружена основная часть русской армии. Это убедило царское правительство развернуть массовое производство  винтовок на трех наших заводах — Сестрорецком, Тульском и Ижевском. С 1855 по 1866 год Ижевский завод выпустил свыше 300 тысяч нарезных, заряжаемых с дула, ружей. Но этого для русской армии было недостаточно, и большое количество винтовок заказывали в Бельгии и Германии. С 1867 года Ижевский завод стал выпускать винтовки, заряжаемые с казенной части с использованием патронов. В это время в лексикон оружия официально вошло слово винтовка.

Винтовка-долгожитель Мосина

В 1870 году на вооружение русской армии была принята одна из самых совершенных по тем временам образцов оружия, винтовка Бердана №2. Но так как к началу русско-турецкой войны 1877-78 гг. армию не успели полностью оснастить этой винтовкой, наши потери в этой войне, как и в Крымской, были также значительны. Всего было изготовлено 3 миллиона берданок, из них на Ижевском заводе свыше 1220 тысяч штук.

С 1865 года в течение почти 15 лет Ижевский завод находился в аренде. За это время на заводе было установлено много новых станков, печей и другого оборудования, что позволило получать в больших количествах качественную сталь и расширить производство винтовок. С 1874 по 1880 год на Ижевском заводе было изготовлено свыше 1150 тысяч стволов, из них 575 тысяч для Тульского завода.

Образцы стволов, изготовленные на Ижевском оружейном заводе и представленные на Всемирной выставке в Париже в 1900 г. Находятся в музее Ижмаша.

 

С принятием на вооружение русской армии винтовки С. И. Мосина, Ижевский завод становится основным поставщиком винтовок в России. Эта винтовка была настолько совершенной, что ее изготавливали в больших количествах до 1945 года.

С. И. Мосин приезжал в Ижевский завод с целью оценить готовность завода к производству, и по этому поводу неплохо было бы установить мемориальную доску. Но здание «Правление «Ижстальзавода», где она могла бы установлена, уже безжалостно уничтожено местными властями. По-видимому, для них не существует исторической памяти, а есть только «объекты», которые можно сносить или строить.

Хотя «Правление «Ижстальзавода» и не представляло такой ценности, как Арсенал или старый заводской корпус, но это была память о более чем столетней истории завода, где побывали многие известные люди России. Но, вопреки протестам, ночью здание было снесено. Еще 1 апреля 2010 г. в решении Октябрьского районного суда было записано: «суд приходит к выводу о том, что спорный объект «Правление «Ижстальзавода» является памятником архитектуры и градостроительства регионального значения». Протест выразило и Управление Росохранкультуры по Приволжскому федеральному округу в лице Главного государственного инспектора М. Крамчаниновой, которая подала в ОВД МВД по Октябрьскому району г. Ижевска заявление о возбуждении уголовного дела в связи с разрушением этого здания. Руководитель Управления Росохранкультуры по Приволжскому федеральному округу Д. А. Мусин направил прокурору УР письмо с просьбой «принять меры прокурорского реагирования, направленные на недопущение выкупа и сноса объекта культурного наследия регионального значения», однако, прокуратура не остановила этот вандализм. Персонально за снос отвечать некому – городская дума, где большинство составляют   депутаты от Единой России, проголосовали за снос здания.

В последние годы в стране разрушают много памятников, переносят их с места на место, при реставрации их неузнаваемо изменяют, нарушая закон в области охраны памятников. И никого за этот вандализм не наказывают.

 

Восстание

Во время гражданской войны в Ижевске произошло еще одно событие, которое до последних лет было мало известно в нашей стране. О нем молчали, документы были засекречены.

После установления Советской власти выборы в Ижевский  Совет рабочих депутатов всегда давали состав депутатов, нежелательный большевикам. Часто по инициативе большевиков проводились перевыборы, но каждый раз большевики, избранные в Совет, оказывались в меньшинстве.

В июне 1918 года в Ижевске состоялись очередные выборы Совета рабочих депутатов, в результате которых в Совете  большинство депутатов оказались беспартийными. Тогда большевики  вызвали из  города Казани в Ижевск специальный отряд Красной армии, который разогнал Ижевский Совет.  Полномочной властью в Ижевске был объявлен прежний  Ижевский Исполнительный комитет, состоявший только из одних большевиков. Большевики стали устанавливать порядки, сильно ограничивающие права жителей, особенно работников завода, имевших хорошие заработки и привилегии. В Ижевске возникла организация, получившая название «Союз фронтовиков». В союз вошли офицеры, военные чиновники и солдаты, бывшие  на войне, члены умеренных партий рабочих. Все руководство завода и начальники цехов (тогда цеха назывались мастерскими) были офицеры. Даже здание на Троицком переулке (сейчас ул. Советская, дом 1) называлось «офицерское собрание».  Объединению офицеров способствовали слухи о предстоящей мобилизации фронтовиков в ряды Красной армии.

Выступлению фронтовиков способствовало взятие чехословаками и белой армией города Казани 7 августа 1918 года. 8 августа, по сигналу заводского гудка фронтовики собрали рабочих на митинг во дворе завода. На угрозу большевиков о расстреле, фронтовики и рабочие захватили в проверочной мастерской несколько тысяч винтовок. Многие рабочие хранили винтовки у себя дома. Они присоединились к фронтовикам, и после того, как был разбит отряд местных красноармейцев, город оказался в руках восставших.

Большевики посылали на подавление восстания несколько отрядов как со стороны станции Агрыз, так и со стороны Камы, но все эти атаки были успешно отбиты.

Даже бронепоезд, который шел со станции Агрыз и пытался взять город, не смог ничего сделать. Восставшие были хорошо вооружены, а завод ежедневно выпускал сотни винтовок. Кстати, запасы патронов и снарядов хранились в подземном пороховом складе, располагавшемся  недалеко от Арсенала, там, где сейчас горит Вечный Огонь. Этот склад мог бы также войти в музейный комплекс, но, к сожалению, его разрушили, как и многие другие исторические здания и сооружения.

Вскоре восстание охватило и другие города и деревни, фронт растянулся на сотни километров. Таким образом, это восстание было одним из наиболее массовых в истории гражданской войны, и сильно беспокоило лидеров большевиков. От Ленина и Троцкого поступали телеграммы: «Взять Ижевские заводы во что бы то ни стало».

Только сосредоточив очень большие силы, 7 ноября удалось взять город и подавить восстание. Были расстреляны сотни участников восстания.

А 13 апреля 1919 г. город был взят войсками адмирала Колчака, и Красная Армия потеряла крупнейшего поставщика оружия. Только 7 июня в Ижевске удалось снова установить Советскую власть. Но на этот раз с отступившей армией Колчака покинули родные места десятки тысяч ижевцев и воткинцев, многим никогда не суждено было вернуться. До сих пор их потомки проживают в США, Австралии и других странах.

 

Восстановление производства

Завод пришел в упадок: оборудование, документация, технологии — все было. Но рабочих от первоначальной численности оставалось не более трети, все квалифицированные рабочие ушли. Для восстановления выпуска винтовок, так необходимых Красной Армии, в Ижевск был командирован известный конструктор Ф. В. Токарев, хорошо знающий производство. Он сумел наладить выпуск винтовок, но из-за нехватки квалифицированных рабочих качество винтовок было очень низким. Токарева обвинили в саботаже и приговорили к расстрелу, но, к счастью, вскоре разобрались и освободили. Власти объявили, что специалисты, ушедшие из Ижевска, могут вернуться. Вернулись немногие, но на завод их старались не допускать, в каждом видели вредителя. В 1937 году многие из них были репрессированы, включая и тех эмигрантов, кто вообще был непричастен к Ижевско-Воткинскому восстанию.

 

Ижевские мотоциклы

Созданием ижевских мотоциклов и организации их производства мы в огромной степени обязаны Петру Владимировичу Можарову. Используя свои технические знания, талант и упорство, П.В. Можаров неоднократно доказывал и на бумаге, и практически необходимость производства мотоциклов, и это во многом способствовало тому, что Ижевск стал центром отечественного мотоциклостроения.

П.В. Можаров родился 20 сентября 1888 года в дворянской семье. На средства своего брата он едет учиться в Германию и, получив там высшее образование по теплотехнике, возвращается в Россию. Во время первой мировой войны П.В. Можарова призывают в армию, он попадает в плен. Вернувшись на родину, он возвращается в Тамбов и поступает на завод, работает сначала конструктором, затем главным механиком. За время работы на Тамбовском заводе П.В. Можаров сделал много для реконструкции производства, получил свое первое авторское свидетельство, заслужил любовь и уважение коллектива.

В 1924 году П.В. Можаров переезжает в Ижевск. Здесь, на огромном заводе, его привлекает возможность более эффективно применить свои знания. В Ижевске он изобретает, собирает свой первый мотоцикл, создает аэросани для областного  общества содействия обороне, авиации и химическому строительству (ОСОАВИАХИМ), собирает и испытывает на Ижевском пруду глиссер.

Первые строители ижевских мотоциклов. В центре в кожаном пальто – Петр Владимир Можаров (1888-1934), главный разработчик первых ижевских мотоциклов. Справа от него – Тимофеева Мария Никитична (1908-1998), работавшая копировщицей. В 30-е годы она, как и ее брат Тимофеев Александр Никитич и муж Малахов Павел Иванович, увлекались мотоспортом и участвовали в во всесоюзных мотопробегах. В 1936г. Мария Никитична была участницей мотопробега Ижевск – Москва

 

Но больше всего П.В. Можарова захватывает идея создания отечественного мотоцикла. Летом 1927 года он представляет докладную записку руководству завода о необходимости изучения производства мотоциклов на немецких заводах, поскольку Германия лидировала в этой области, выпуская 400 тысяч мотоциклов в год. Читая его объемистую записку, видишь, насколько четко он представлял, каким должен быть отечественный мотоцикл. Получив разрешение на командировку, В.П. Можаров на два месяца уезжает в Германию. Он посещает 24 из 118 заводов, выпускавших мотоциклы, тщательно изучает конструкции мотоциклов, технологию и организацию производства. В январе 1928 года В.П. Можаров составляет большой отчет о поездке, а в марте представляет эскизный проект мотоциклетного завода. Вскоре было принято решение начать подготовку к производству мотоциклов. Заместителем директора завода по этому производству был назначен Иван Иванович Чекмарев (1896-1967), который в 1933 году стал первым директором отделившегося мотозавода. П. В. Можаров был назначен начальником конструкторского бюро по проектированию мотоциклов.

Изучив лучшие немецкие машины, закупленные в Германии, П. В. Можарову  и его конструкторам удалось в рекордно короткий срок создать первый ижевский мотоцикл «ИЖ-1». Этот мотоцикл весил300 кг, рабочий объем четырехтактного двухцилиндрового двигателя составлял 1200 куб.см., его мощность была24 л.с. Проектируя этот мотоцикл, П. В. Можаров прежде всего учитывал наши условия эксплуатации. Он разработал специальную вилку, смягчающую удары при езде по плохой дороге, применил много новшеств, таких как штампованная рама, принудительное охлаждение и фильтрация смазки и воздуха и другие. Вскоре за ижевским первенцем последовали  более легкие мотоциклы «ИЖ-2», «ИЖ-3», «ИЖ-4», «Иж-5». Все ижевские мотоциклы приняли участие во втором всесоюзном мотопробеге Москва-Ленинград-Харьков-Москва в сентябре 1929 года, но не показали необходимых эксплуатационных качеств. Работы по мотоциклам были на некоторое время приостановлены, П. В. Можаров был откомандирован в Ленинград, где на заводе «Красный Октябрь» помогал налаживать серийное производство мотоцикла Л-300, созданного на базе немецкой машины ДКВ-300.

В это время состоялась вторая командировка П. В. Можарова в Германию. На заводах известных фирм ДКВ и БМВ он не только изучал производство, но и принимал в нем активное участие. Так, он практически полностью спроектировал для немцев боковой прицеп, внес много предложений по улучшению производства, за что немцы прислали ему в подарок мотоцикл.

К этому времени длительное обсуждение вопроса о том, где строить мотоциклетный завод, заканчивается постановлением Высшего Совета Народного Хозяйства СССР об организации в Ижевске строительства завода для производства 50 тыс. мотоциклов в год. Вернувшись в Ижевск, П. В. Можаров видит, как строится отделившийся от Ижстальзавода корпус нового, мотоциклетного завода. Он вносит много предложений по совершенствованию технологии и организации производства мотоциклов, активно участвует в доводке мотоцикла НАТИ-750 и создании «ИЖ-7». Мотоцикл «Иж-7», созданный на базе  немецкого ДКВ, ижевчанам удался. Он весил почти в три раза меньше, а его рабочий объем был в четыре раза  меньше, чем  у мотоцикла «ИЖ-1», по скорости он был лучшим в своем классе машин. Большой вклад в разработку первых мотоциклов вместе с П. В. Можаровым внесли ведущие конструктора Л. И. Владимиров, С. И. Кульпин, В. В. Рогожин, А. А. Гроссман, А. А. Рогиницкий, А. М. Федоров, Б. М. Фиттерман и другие. Отлично справлялись с работой по доработке мотоциклов испытатели и бригада сборщиков И. Е. Шадрина.

П. В. Можаров прожил всего 45 лет. 11 марта 1934 года он покончил жизнь самоубийством. Наиболее вероятной причиной такого поступка было предчувствие наступающих политических репрессий, жертвой которых стал бы он сам как человек, живший и учившийся в Германии, и имевший связи с многими немецкими специалистами, так и его семья.

За тот вклад, который П.В. Можаров внес в развитие отечественного мотоциклостроения, он не получил ни одной награды, кроме Почетной Грамоты и значка активиста Автодора. Но 11 миллионов мотоциклов, выпущенных с начала их производства, являются своеобразным памятником Петру Владимировичу. Хочется обратиться к нашим скульпторам и администрации города: давайте создадим и установим в городе настоящий памятник нашему талантливому конструктору мотоциклов.

Аэросани, созданные П.В. Можаровым. Второй слева – П.В. Можаров.

 

В 1936 г. состоялся первый в СССР женском мотопробеге «Ижевск-Москва». В этом пробеге участвовала тетя автора статьи Тимофеева Мария Никитична (1908-1998). Она занималась мотоспортом, в чемпионате СССР заняла третье место. Удивительно, что репрессии 1937 года не коснулись семьи Тимофеевых – ведь их отец, Никита Лазаревич, ушел со старшим сыном Алексеем из Ижевска с армией Колчака.

Репрессии 30-х

В Ижевске было немало выходцев из других стран. Среди них выделялся талантливый инженер Константин Густавович Эмме, приехавший в Россию строить социализм из Бельгии. Он был высокообразованным культурным человеком, знал несколько иностранных языков. Это был один из самых технически грамотных инженеров в Ижевске, много сделавший для завода и города. Эмме участвовал в проекте первого нашего трамвая, критиковал этот проект, говорил, что надо срезать горку на улице Карла Маркса, ввиду возможности аварий из-за крутого склона улицы. И действительно, в 40-50-ых годах было несколько крупных аварий с жертвами. Автор был свидетелем одной из таких аварий, когда у трамвая отказали тормоза, и он, съехав от Мотозавода на улицу Советскую, сошел с рельс и перевернулся. В 1937 г. Эмме обвинили в шпионаже, дали большой срок, а в 1942 г. он умер в тюрьме. То же самое случилось с талантливым организатором производства Отто Гессом и многими другими. Можаров, организуя производство мотоциклов, уговорил приехать в Ижевск группу немецких специалистов. Среди них был сын иммигранта Константин Огнетов, которого в 1938 году также арестовали как шпиона, он тоже погиб в тюрьме.

 

Борьба с религией, разрушение храмов

В 1930-е годы в процессе борьбы с религией в СССР были разрушены тысячи храмов. Этот вандализм коснулся и Ижевска, где были снесены многие церкви.

В Ижевске одной из первых жертв стала Михайловская колонна, которую снесли в 1918 году. Колонна была воздвигнута 8 ноября 1852 года в честь Великого Князя Михаила Павловича (1798-1849), сына Павла I.  Михаил Павлович курировал военную промышленность России и имел звание Генерал-Фельцейхмейстера (главного мастера артиллерии). Это звание ему было присвоено Павлом I при рождении, хотя в должность он вступил только в 1819 году. Когда Михаил Павлович умер, начальство ижевского завода обратилось к царю с просьбой увековечить имя Великого Князя возведением колонны без затраты казенных денег. Михайловская колонна была сооружена в сквере к западу от Александро-Невского собора и фактически представляла собой уменьшенную копию Александровской колонны, воздвигнутой в 1834 году по проекту строителя Исаакиевского собора русского архитектора французского происхождения  Монферрана (1786-1858).  Высота Александровской колонны превышала 47 м, Наша Михайловская колонна высотой около 12 м была построена из чугунных колец, ее окружала ограда из пик и пушечных стволов жерлами вниз, игравших роль столбиков ограды. В 2007 году, в год 200-летнего юбилея Ижевского оружия, эта величественная колонна была восстановлена, и это место вновь обрело почти тот облик, который наблюдали наши прадеды. Конечно, для восстановления первоначального вида предсоборной площади и сквера необходимо было бы снести дворец культуры машиностроителей, построенный по проекту архитектора Г.А. Гусева как клуб КОР (Клуб Октябрьской Революции), но за почти 80 лет своего существования он сам стал памятником архитектуры конструктивизма.

Открытка начала ХХ века. Михайловская колонна.

 

В 1930-е годы была снесена лютеранская кирха, на ее месте построены дома № 2 по улице Советской и № 156 по улице Красной. История этой кирхи – это целый пласт истории нашего города и жизни иностранцев, живших в Ижевске, который стерт из нашей памяти.

В 1937 г. были также снесены и другие храмы:

  • Великолепный Михайловский собор, построенный в 1907 г. – в год столетия Ижевского оружия. Собор был восстановлен и открыт в 2007 г.
  • Покровская старобрядческая церковь, стоявшая на улице Советской. Сейчас на этом месте промежуток между домами № 18 и № 20. Хорошо, что старообрядцам удалось построить в 1996 году новую Покровскую церковь на улице 10 лет Октября, самую большую из старообрядческих церквей в России (архитектор А.П. Долматов). Было бы целесообразно переименовать и улицу в Покровскую.
  • Не повезло Никольской церкви, построенной в 1859 году по проекту И.Т. Коковихина, – она оказалась на территории металлургического завода и в 1932 году была снесена. Якобы именно на этом месте надо  было построить новый мартеновский цех завода!

Весна 1937 г. Начало разрушения Михайловского собора.

2007 г. На самом высоком ижевском холме вновь возвышается Михайловский собор. Справа видна церковь Казанской Божьей Матери.

 

Ижевск в годы Великой отечественной войны

Огромную роль Ижевск сыграл в годы Великой отечественной войны как крупнейший, поставщик стрелкового и авиационного оружия. Дело в том, что Советский Союз, имея значительное военное превосходство, в первые недели войны понес гигантские потери в живой силе и вооружении. Только в первый день войны наша авиация потеряла 1200 самолетов, из них 800 были подожжены на аэродромах. В армии одна винтовка была на несколько человек.

Поэтому перед ижевскими заводами была поставлена задача в кратчайшие сроки перестроить производство на выпуск винтовок и другого вооружения.

22 июня 1941 года директору Машиностроительного завода в предусмотренном на случай войны приказе предписывалось довести производство винтовок до пяти тысяч в сутки. Вскоре этого оказалось недостаточно, поступил новый приказ — десять тысяч в сутки. Затем машиностроители довели выпуск винтовок до 12 тысяч, т.е. каждые сутки оснащали целую дивизию. На заводах был установлен 12-часовой рабочий день. Особенно строгие правила существовали в ствольных цехах, где изготавливали самые ответственные детали оружия. Рабочие этих цехов имели право уходить домой только по письменному разрешению начальника цеха с указанием времени выхода и возвращения. Сестрорецкий завод, как  оружейный, в это время уже не существовал, тульские заводы были эвакуированы в разные города Советского Союза, и основная нагрузка легла на ижевские заводы.

До войны в Красной Армии было мало противотанковых средств. Нам не придется воевать на своей территории, только на чужой – такова была военная стратегия руководства страны. Поэтому большую роль в первые годы войны в борьбе против немецких танков сыграли бутылки с горючей смесью, так называемый «коктейль Молотова».

Ижевским машиностроителям было поручено срочно наладить выпуск противотанковых ружей, а в 1942 г. это производство было передано вновь организованному механическому заводу. Завода фактически не было, рабочие иногда даже трудились под открытым небом. Тут же возводили временные корпуса, временные общежития, в которых люди жили в тесных комнатках, спали в два этажа. Но терпели, всем было трудно, надо было изготавливать оружие. Всего было выпущено свыше 130 тысяч противотанковых ружей Дегтярева и Симонова. За годы войны ижевскими заводами было также изготовлено свыше миллиона пистолетов и револьверов и много другого оборудования.

Ижевск был практически единственных поставщиком авиационных пушек и пулеметов. Лучшие в мире авиационные пушки, такие как НС-37,  созданные А. Э. Нудельманом и А. С. Сурановым, изготавливались в Ижевске.

 

 Годы войны. Сборка авиационных пушек на Ижевском машиностроительном заводе.

 

С большими трудностям сталкивались ижевские металлурги, им приходилось в кратчайшие сроки вводить новое оборудование, чтобы непрерывно увеличивать производство высококачественной стали, которая требовалась и для ижевских и для других заводов страны.

После войны

Закончилась война, многие заводы стали переходить на выпуск мирной продукции, так необходимой для разоренных фашистами городов и сел. Сам Ижевск на протяжении многих десятилетий застраивался, в основном, деревянными домами. За время войны Ижевск значительно вырос по числу жителей и площади, но вплоть до 1950-х годов его часто называли большой деревней. Массовое жилищное строительство начали осуществлять лишь в 60-е годы, и «большая деревня», как иногда называли Ижевск, стала с каждым десятилетием все больше походить на город.

Ижевский металлург, лауреат премии Совета Министров СССР Анатолий Петрович Васяк воспоминания о своем ижевском послевоенном детстве выразил в стихах. Они дают яркое представление о городе того времени.

Была когда-то Колтома,

Черёмух и берёз завеса.

И деревянные дома

От пруда поднималась к лесу.

Дымился в Зареке завод,

И медленно скользя по пруду,

Тянул усталый пароход

На лесопилку брёвен груду.

Садилось солнце, день потух,

Хозяйки ждали у ограды,

Когда на улицу пастух

Коров и коз пригонит стадо.

Недавно кончилась война.

В то время было трудно многим.

И доставалось нам сполна

Мальцам голодным, босоногим.

Мы забывали пинать мячик,

Бежали дружною гурьбой

Смотреть, как гонит автоматчик

Колонну пленных пред собой.

А знойным летом от жары

Искрились солнечные блики,

Песок жёг пятки детворы

И в парке зрела земляника.

Скорей, скорей на берег пруда!

Купаться рады целый день.

Вода прозрачней изумруда.

Нырять и плавать в ней не лень.

Но вот подкрались холода,

Снежинки первые кружатся,

И пруд покрылся плёнкой льда.

Но как тут можно удержаться!

На валенки коньки ремнями

Мы прикрутили и на лёд,

Гоняем клюшкой мячик днями,

Кружим веселый хоровод.

Меж Зарекой и Колтомой

Вражда заведена веками

И возвращались мы домой

Со льда частенько с синяками.

Десятилетия пролетели,

Уж нет далекой Колтомы.

Пусть постарели, поседели

Но детство не забыли мы.

И нашу школу тридцать два

Между панельными домами.

Она теперь видна едва,

Но в памяти навечно с нами.

Ижевский цирк

В Ижевске всегда был популярен цирк. Первые цирковые представления были примитивными, как правило, с медведем, которого заставляли вставать на задние лапы. Александр Гаврилович Коромыслов, будучи владельцем нескольких цирков в разных городах России, знал о популярности цирковых представлений в Ижевске, поэтому решил построить для цирка отдельное здание. И вот в конце 19 в. ниже перекрестка Базарной улицы и Горшечного переулка (ныне ул.Горького и Бородина) было закончено строительство деревянное здания первого ижевского цирка. В цирке проводились выступления борцов, «дамский чемпионат французской борьбы», лотереи. Во время гражданской войны первый ижевский цирк сгорел, и приезжим артистам в течение нескольких лет пришлось выступать в кинотеатрах и на летних эстрадах. Но в 1926 г. было построено просторное деревянное здание нового (второго) цирка на 1500 зрителей. А в трудные годы войны был построен новый каменный, уже третий ижевский цирк.

Второй Ижевский цирк, построенный на площади Свободы (до 1918 г. Сенная площадь, сейчас район Центрального рынка)

Третий ижевский цирк, открытие которого состоялось 28 ноября 1943г.

 

За годы перестройки неузнаваемо изменился центр города, но, отойдя от центра, можно увидеть еще много плохих дорог, массу мусора, старые разваливающиеся здания. В будущем Ижевск может стать неплохим центром туризма, особенно когда будет реставрирован бывший Генеральский дом в саду им. Горького и уникальное старое заводское здание с башней, и они превратятся музеи. Даже сейчас у нас есть что показать: музеи Калашникова и Ижмаша, Национальный музей. Возможно, кто-то из богатых людей построит для привлечения туристов пароход по чертежам старого парохода, бороздившего когда-то воды пруда. На рубеже 20 века в Воткинске были изготовлены два парохода, для которых изготовили специальную металлическую «галошу» и зимой на лошадях их привезли в Ижевск. Пароходы назывались «Шрапнель» и «Иж», после революции им дали новые имена: «Красный сплавщик» и «Свобода». Один сплавлял от Воложки лес, другой возил пассажиров. Почти полвека эти пароходы бороздили воды нашего пруда, дымили и шлепали колесами по воде, добираясь от заводской пристани до Воложки за 45 минут.

 

Историческая память и памятники

Старое заводское здание, построенное по проекту С. Е. Дудина, безусловно, является ижевским памятником номер один и заслуживает того, чтобы быть под охраной ЮНЕСКО. Надо отметить, что в Ижевске за последние десятилетия снесено немало зданий и памятников. Их переносят с места на место, при реставрации неузнаваемо изменяют, нарушая закон в области охраны памятников. Только недавно, вопреки протестам, ночью снесли старый корпус заводоуправления. Хотя он и не представлял такой ценности, как Арсенал или заводской корпус, но это была память о более чем столетней истории завода, в нем побывали многие известные люди России. Еще 1 апреля 2010 г. в решении Октябрьского районного суда было записано: «суд приходит к выводу о том, что спорный объект «Правление «Ижстальзавода» является памятником архитектуры и градостроительства регионального значения». Протест выразило и Управление Росохранкультуры по Приволжскому федеральному округу в лице Главного государственного инспектора М. Крамчаниновой, которая подала в ОВД МВД по октябрьскому району г. Ижевска заявление о возбуждении уголовного дела в связи с разрушением этого здания. Руководитель Управления Д. А. Мусин направил прокурору УР письмо с просьбой «принять меры прокурорского реагирования, направленные на недопущение выкупа и сноса объекта культурного наследия регионального значения», однако, прокуратура не остановила этот вандализм. Персонально за снос отвечать некому – городская дума, где большинство составляют   депутаты от Единой России, проголосовали за снос здания. Во всем мире стараются беречь памятники истории и архитектуры, сохранять кладбища предков и географические названия. В Ижевске отношение другое, мы все время что-то сносим, переименовываем, уничтожаем. В Англии, например, полностью отреставрировали один из заброшенных шахтерских поселков. Теперь это центр туризма, туристы там спускаются в шахты, десятки тысяч школьников едут со всей Англии посмотреть, как жили люди, что представляли собой шахты, там даже белье развешено на веревочках.

2010 г. Старое здание заводоуправления. Снесли его ночью, вопреки протестам общественности и службы охраны памятников.

Ижевский пруд

В ближайшие годы предстоит решать вопросы очистки пруда. К сожалению, принятое Госдумой новое экологическое законодательство и последний Водный Кодекс не способствуют решению проблем пруда. По новому Водному кодексу водоохранная зона нашего пруда сокращена с 500 метров до 50 метров. Из ежегодных государственных отчетов практически исчезла экологическая информация, остались лишь географические сведения.

Решением проблемы пробок на улицах города могло бы быть строительство моста через пруд в самой узкой его части. Этот проект когда-то уже обсуждался, и неплохо было бы сейчас рассмотреть его вновь. Это позволило бы пустить транспорт в район Малиновой горы и заречную часть города, минуя центр, и разгрузить улицы М. Горького, К. Маркса и Пушкинскую. Были также проекты многоуровневых развязок на перекрестках главных магистралей города. К сожалению, много лет не расширяется трамвайная сеть. Конечно, бюджет города сейчас не позволяет реализовать эти и другие проекты. Но будем надеяться, что в будущем мы сможем решить многие из этих проблем.

Комментарий

1 ижевцы – так называли жителей Ижевска в прошлом, сейчас они ижевчане. Вероятно, ижевчанами их стали называть после восстания 1918 г. и массового ухода работников завода с армией Колчака, чтобы слово «ижевцы» не напоминало об этих событиях, и новые поколения жителей города ничего о них не знали.

900 дней Устинова

Статья опубликована в несколько сокращенном виде в газете «День» от 21 июня 2007 года, №24 (0823)

 Прошло 20 лет с тех пор как Ижевску было возвращено его историческое имя. Ровно 900 дней мы жили в городе, переименованном в честь министра обороны СССР Устинова, хотя в разные годы партийным руководством и правительством страны принимались постановления о запрете переименований городов. Так, в декабре 1923 г., затем в1936 г. Центральным Исполнительным Комитетом СССР были приняты постановления о прекращении переименований городов, районных центров, местечек и железнодорожных станций, однако, они почти сразу же нарушались – страна жила по понятиям, а не по законам.

80-е годы 20 века характерны поспешными, непродуманными переименованиями крупных городов в честь умерших генеральных секретарей Центрального Комитета КПСС и других лидеров страны. В ноябре 1982 г. после смерти Л.И. Брежнева был назван его именем город Набережные Челны, в марте 1984 город многострадальный город Рыбинск переименовали в Андропов в честь умершего Ю.В. Андропова. Старинный город Рыбинск уже подвергался переименованию в 1946 в город Щербаков в честь кандидата в члены Политбюро ЦК КПСС А.С. Щербакова, но в период правления Н.С. Хрущева в 1957 г. ему вернули его прежнее название (возможно, нашли у А.С. Щербакова какие-то идеологические ошибки). 20 декабря 1985 г. скончался Министр обороны и было принято Постановление ЦК КПСС, Совета Министров СССР и Верховного Совета СССР о переименовании Ижевска в Устинов. Переименование Ижевска в цепочке переименований 80-х годов 20-го века заслуживает особого внимания. Постановление было принято необычно быстро — всего через семь дней после смерти Д.Ф. Устинова, что было первым случаем в истории. Возможно, руководство страны понимало, что при переименовании Ижевска в Устинов оно, мягко говоря,  перестаралось. Возможно, повлияло возрастающее протестное движение в Ижевске, но когда в марте 1985 г. умер Генеральный секретарь ЦК КПСС К.У. Черненко, пробывший на этом посту всего один год, в честь его только через полгода переименовали небольшой город Шарыпово с населением 40 тысяч в Красноярском крае. Это было последнее переименование в истории страны в честь руководителей компартии высшего ранга.

Конечно, во всех случаях переименований за весь период Советской власти, ни о каких референдумах не могло быть и речи.

Абсолютное большинство жителей Ижевска были шокированы и оскорблены навязанным свыше переименованием. Д.Ф. Устинова прекрасно знали в городе, помнили о его заслугах, особенно в годы Великой отечественной войны, когда ему здесь приходилось постоянно заниматься вопросами расширения производств, поскольку Ижевск был практически единственным поставщиком стрелкового и авиационного оружия фронту. Этот неожиданный удар по Ижевску, безусловно, подрывал и авторитет Д.Ф. Устинова.

Руководству республики надо было продемонстрировать Москве, что жители города одобряют переименование, и 4 января в Дворце Культуры «Металлург» организовали общегородское собрание представителей коллективов Ижевска. Его открыл первый секретарь горкома КПСС М.Е. Зыков. На митинге выступили почетный ветеран труда объединения «Ижмаш» Б.Ф. Файзулин, секретарь комитета комсомола промышленно-строительного управления Ю.Ф. Онилов, доктор технических наук профессор Н.В. Воробьев и другие. Они отмечали заслуги Д.Ф. Устинова и говорили, что на проходящих митингах и собраниях рабочие, инженерно-технические работники и служащие одобряют постановление правительства о переименовании Ижевска в г. Устинов. В эти дни автор встречался со многими жителями города во многих коллективах, но в абсолютном большинстве случаев слышал слова возмущения этим постановлением.

Затем на это собрании М.Е. Зыков объявил о голосовании. Когда он произнес: «Кто за то, чтобы одобрить постановление о переименовании?», в зале, как по команде, подняли руки солдаты, сидевшие приблизительно с четвертого по восьмой ряд. Это были солдаты строительного батальона, стройбатовцы, как их называют,  работающие в том промышленно-строительном управлении, которое представлял выступивший Ю.Ф. Онилов, и маловероятно, чтобы они были призваны в армию из Ижевска. В первых рядах сидели руководители местных партийных и государственных органов. Они довольно медленно поднимали руки, но большинство проголосовало за одобрение постановления.

Затем в самом зале и на балконах стали то тут, то там подниматься руки, но до полного одобрения дело явно не дошло.

«Кто против?», спросил М.Е. Зыков, и хотя руки подняли всего несколько человек и были громкие крики «Я против!», он, сделав вид, что ничего не видел и не слышал, поспешно заявил: «Против – нет, единогласно».

Выступить против одобрения никто не решился, хотя перед началом собрания многие, обсуждая переименование Ижевска, возмущались по поводу этого события. Если в Москве и других крупных городах уже начали появляться проблески гласности, то до Ижевска этот процесс еще не дошел, и большинство жителей просто боялись открыто высказывать свое мнение. Вообще на этом собрании ощущалась необычно унылая атмосфера – не было видно ни «чувства гордости», ни радости от «большой чести», о которой говорили заранее запланированные выступавшие.

Вскоре в городе началась травля тех, особенно членов партии, кто открыто высказывался против злосчастного постановления. Резко сократилось число публикаций об истории города, прекратилось исполнение песен об Ижевске. Поскольку все средства массовой информации подчинялись партии, а инициатором переименования была эта самая партия, то из всех местных газет, передач радио и телевидения исчезли слова  «Ижевск» и «ижевский». Ижевский пруд стали называть «водохранилище», ижевский автомобиль стал уральской малолитражкой, исчезли репортажи с кораблей «Ижевск» и «Ижевсклес», которые до этого часто появлялись в местной печати. Ижевские оружейники превратились в умельцев из Удмуртии, соревнования «Ижевская винтовка» стала называться «Ижмашевская винтовка».

Негласно было переименовано все, что имело название, включающее слово Ижевск. Совхоз «Ижевский» превратился в совхоз «Юбилейный», Ижевская птицефабрика – в Октябрьскую птицефабрику, ЦУМ «Ижевск» стал просто ЦУМом. По распоряжению директора ЦУМа все продавцы были обязаны сдать значки с надписью «Ижевск», в школах рьяные учителя срывали с учащихся значки с этим запретным словом. Была прекращена подготовка к празднованию 225-летия города, основанного 10 апреля 1760 г., являющегося крупнейшим центром производства оружия, который сыграл огромную роль в годы Великой отечественной войны. Празднование юбилея было отодвинуто на полгода.

Снимали, закрашивали, спиливали все названия на зданиях со словом «Ижевск». Долго срубали выложенное кирпичом название железнодорожной станции на центральном вокзале, которое через два с небольшим года пришлось восстановить.

Появились анекдоты, например, такой.

По погодным условиям задерживается вылет самолета из аэропорта города Брежнева (бывш. Набережные челны). По радио объявляют: «Рейс Черненко – Устинов – Брежнев – Андропов задерживается по вине Брежнева!».

Реальный случай, произошедший с одной моей знакомой. Долго ожидая связи на переговорном пункте, она, наконец, услышала: «Зайдите в пятую кабину, вас вызывает Брежнев!».

Горожане пытались протестовать разными способами. Молодежь писали слово «Ижевск» на стенах домов, студенты и школьники – на столах и партах. Вот стихотворение неизвестного автора, написанное на столе в одной из аудиторий Ижевского механического института, который, к счастью, не успели переименовать в Устиновский.

Верните Ижевску имя,

Темнеет он день ото дня.

Веками гордилась Ижевском Россия

И мама в Ижевске меня родила.

Многие протестовали при выдаче новых паспортов, где появлялась запись «родился в Устинове», хотя человек родился задолго до переименования. На требование записать слово Ижевск, чиновники отвечали: «Такого города нет».

Часто выезжая в командировки в другие города, я постоянно слышал от самых разных людей слова возмущения, когда речь заходила о новом названии Ижевска. Одна женщина рассказала, что, отдыхая в далекой от Ижевска Грузии, она сдавала посылку, на которой в адресе был указан город Устинов. Работница почты возмущенно заявила: «Такого города нет!». На объяснение, что город переименован, она повторила: «Нет такого города! Пишите Ижевск!».

Когда в феврале прошел слух, что в центре города пройдет митинг в защиту Ижевска, милиция окружила район вокруг кинотеатра «Колосс» (сейчас Алесандро-Невский собор), не пропускала туда людей и задерживала молодежь.

24 февраля 1985 г. состоялись выборы в Верховный Совет Удмуртии. Хотя выборам предшествовала бурная кампания о заслугах Д.Ф.Устинова на радио, по телевидению и в прессе, жители города выразили свой протест необычайно высокой неявкой, голосованием против кандидатов и испорченными бюллетенями с требованием вернуть городу его историческое имя.

Зная реакцию местных властей на любые виды протеста  по поводу переименования и то, что они все делают только по сигналам сверху и ничего сами в этих вопросах решить не могут, поток писем в основном пошел в Москву. Люди писали в Центральный Комитет КПСС, в газеты и журналы, на телевидение и известным деятелям культуры с просьбой помочь вернуть городу его историческое имя. Это были письма, как от отдельных граждан, так и коллективные письма поэту А.А Вознесенскому, редактору журнала «Юность» А.Дементьеву, писателю С.П. Залыгину и др.

Небольшая заметка ижевчанина С. Кузнецова в «Литературной газете» от 9 апреля была первой публикацией, касающейся переименования Ижевска.

Он писал: «Чуть больше года прошло с тех пор, как город Ижевск переименован в Устинов. Неожиданно, без всякого предварительного предупреждения, без того, чтобы посоветоваться с горожанами, выслушать их мнение. А ведь вся история нашего старинного города, отметившего 225-летие, связана с его исконным названием».

В июне 1985 г. в «Литературной газете» были опубликованы полемические заметки М. Горбаневского «Вдоль по… Шиферной метелица метет», в газете «Известия» статья А. Васинского «Арматурная, Чугуевская и др.», вызвавшие широкий отклик читателей.  Эти статьи положили начало дискуссии о переименованиях, сначала улиц, а затем и городов. В январе 1986 г. М. Горбаневский продолжил эту тему в статье «Закоулки в переулках».

Поток писем протеста из Ижевска и других городов вызвал волну публикаций на тему переименований городов. Особенно остро эта тему развил писатель С.П. Залыгин в «Литературной газете» от 25 июня 1986 г. в статье «Зачем нам отреченья?»

«Вот, скажем, человек уснул вечером в городе Ижевске, а проснулся в Устинове. – пишет С.П. Залыгин, – И мы делаем вид, будто с этим человеком ничего не случилось. И он нередко делает такой же вид, будто до него доходят какие-то на этот счет объяснения, в то время как объяснений тут попросту не может быть, поскольку в них отсутствует память – память о родителях, о России, которая в чем-то проявила себя в Ижевске так, как нигде больше. Ведь сколько научных и технических открытий было совершено когда-то в Ижевске! Теперь читателям научных и научно-исторических трудов необходимы примечания: «Ижевск – читай Устинов», «Устинов – читай Ижевск».

С.П. Залыгин заканчивает статью словами: «Что значит имя, лишенное своей истории? А что значит памятник, лишенный своего имени? И то, и другое перестает быть историей культуры, а значит, и культурой вообще, потому что какая же это культура без истории, без традиций, которая возникает на чистом, а очень часто и попросту не на своем месте? Это вполне в наших силах. В наших возможностях и в наших обязанностях – охранять культуру в ее настоящем, в ее прошлом. Охранять повсюду, и в именах – тоже».

1986 год был годом все боле возрастающего протеста населения, чему немалую роль сыграли статьи в центральной прессе с требованием вернуть многим переименованным городам их исторические названия. Из Ижевска в президиум Верховного Совета СССР, в редакции газет «Известия», «Литературная газета», журнал «Новый Мир» шли коллективные письма от сотрудников ИНИТИ, радиозавода, объединения «Ижмаш» и других заводов.

«От имени многотысячного коллектива объединения «Ижмаш» мы – ветераны войны и труда, рабочие и служащие, коммунисты, комсомольцы и беспартийные – просим Вас рассмотреть давно наболевший вопрос о возвращении столице удмуртского народа ее изначального, самобытного и красивого имени., – писали сотрудники «Ижмаша», – Оно дорого нам тем, что за ним встает вся история нашего 227-летнего города-завода, кузницы русского оружия и политического центра удмуртского края».

Каждый месяц приносил новые публикации, вселяющие надежду ижевчан. Центральные средства массовой информации становились все более гласными и партия уже не могла запретить общественности высказывать свое мнение. Но местная пресса все еще была под жестким контролем партийного руководства.

Письма ижевчан сделали свое дело. В декабре в Удмуртии прошли дни советской литературы. Неслучайно, что в столицу республики приехали именно те писатели и поэты, кому ижевчане писали свои письма: Андрей Вознесенский, Сергей Залыгин, Андрей Дементьев, Александр Иванов и другие. Проводя встречи с жителями города и республики, они ни разу не упомянули слово «Устинов». Открывая встречу с представителями общественности, которая транслировалась по телевидению, Андрей Дементьев приветствовал словами: «Дорогие ижевчане! Приветствую вас от города Твери!». (В это время Тверь еще называлась Калининым, и А. Деменьтьев был одним из инициаторов возвращения городу исторического названия). Его слова    вызвали бурю оваций, не смолкавших несколько минут, а на экране телевизора проплывали хмурые лица местного начальства, сидящего в первых рядах, и почти никто из них не аплодировал. Когда аплодисменты стали затихать. А. Дементьев повторил приветствие еще раз, и снова гром долго несмолкающих аплодисментов.

Уже через десять дней после возвращения писателей и поэтов в Москву «Литературная газета» публикует их отчет о поездке в Удмуртию, где еще раз поднимется вопрос о переименовании.

«… Писатели, побывавшие на «Ижмаше», – пишет специальный корреспондент газеты Н. Зенова, – привезли «спасибо» от рабочих С. Залыгину (он был в тот день на другом заводе): «За ваше выступление против переименований!» — Если уж есть опыт возвращения прежних названий улиц Москвы, то почему не перенести этот благотворный процесс на город? – таково коллективное мнение всех участников Дней литературы …Нечестно было бы умолчать об этом. Эта тема звучала не просто гласно, но громогласно».

Этой же теме была посвящена статья поэта-сатирика А. Иванова в газете «Советская культура».

Он писал: «Недавно мне довелось участвовать в Днях советской литературы в Удмуртской АССР. Было много незабываемых встреч. И на любой из них, проходивших в столице республики, стоило поприветствовать жителей города Ижевска (а писатели оказались в этом единодушны), в зале возникала овация. Крайне болезненно было воспринято переименование Ижевска. Рискну заявить, что подавляющее большинство тех, с кем мы встречались, – сторонники прежнего названия».

1987 год стал пиком борьбы за Ижевск. Местные власти были вынуждены считаться с возрастающим числом публикаций в центральной прессе на тему переименований уже не только Ижевска, но и Брежнева, Андропова, Жданова и других городов, и ослабили гайки цензуры. 28 февраля в газете «Комсомолец Удмуртии» вышла статья кандидата искусствоведения, известного ижевского краеведа Е.Ф. Шумилова «Откуда берутся названия улиц». Рассматривая бездумный подход к названиям улиц и районов города, автор впервые остро поставил вопрос о переименовании Ижевска.

«Есть и еще более серьезная проблема, по отношению к которой местная пресса до сих пор делала вид, что ее просто не существует». – пишет автор, перечисляя статьи в центральных газетах на эту тему, и завершает: «Историческая справедливость и демократизм рано или поздно возьмут свое».

Эта же газета объявила, что 4 апреля состоится специальный выпуск дискуссионного клуба, однако решением секретариата обкома комсомола публикация этого выпуска была запрещена.

28 марта состоялась Х отчетно-выборная конференция Удмуртского отделения Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры. Делегаты Е.Ф. Шумилов и С.Н. Селивановский собирались выступить и предложить в решение конференции включить пункт, осуждающий переименование Ижевска, и требование возвратить городу исторического имени. Хотя других желающих выступить не было, председатель конференции, зная Е.Ф. Шумилова и догадываясь о теме выступления, поспешно предложил прекратить прения, за что абсолютное большинство послушно проголосовало.

Несмотря на изъятие ряда листов под разными предлогами и на запугивание тех, кто собирал подписи, в апреле на имя секретаря ЦК КПСС Е.К. Лигачева было направлено коллективное письмо, которое подписали свыше 4600 ижевчан. Среди подписавших были около 300 членов партии, Герои Советского Союза, лауреаты Ленинской и Государственной премий, ветераны войны и труда, люди разных профессий и специальностей. Особенно активными в организации сбора подписей были семьи Е.Ф.Шумилова, Н.А. Шемигон, С. Виноградовой, С.Н.Селивановского. Сначала они собирали подписи независимо друг от друга, но вскоре объединились в городской общественный клуб «Экология культуры».

Ижевск поддерживали и за пределами республики. На завершившейся 27 мая в Омске Всесоюзной научной конференции «Этнографическая наука и пропаганда этнографических знаний» в решение конференции единогласно был включен пункт о необходимости возвращения Ижевску его законного имени.

Партийное руководство республики и города искали  способ более-менее достойно выйти из создавшегося положения. Получив одобрение в Москве, в июне местные власти развернули работу по проведению собраний на предприятиях и организациях города. Резолюции собраний – «Быть Ижевску!». Компромиссным решением было образование пятого городского района, который назвали Устиновским.

Наконец, вечером 19 июня 1987 г. по центральному телевидению и радио было объявлено о возвращении городу его исторического имени. Город ликовал. 900-дневная эпопея, явившаяся своеобразным испытанием для жителей города, показавшим кто есть кто. Одни подчинялись партийной дисциплине, другим было безразлично, как называется их город, но большинство не приняли данное без их согласия новое имя их родному городу. Я вспомнил, как в январе 1985-го сказал одному знакомому, молодому члену партии, что пройдет немного времени, и город снова будет Ижевском, не те сейчас времена. А когда он серьезно мне возразил: «Ты что! Это же решение партии! Ижевска уже никогда не будет!», мне стало его просто жаль. Для таких людей ничего не значат слова, сказанные Констнтином Паустовским: «Названия – это народное поэтическое оформление страны. Они говорят о характере народа, его истории, его склонностях и особенностях быта».

Ни в одном переименованном городе страны население не реагировало на переименование так остро, как в Ижевске. Его пример способствовал возвращению в 1988 г. имен Рыбинску, Набережным Челнам и другим городам.

А 20 июня я получил телеграмму от дочери из Москвы, где она училась в институте. Дочь, переживавшая не меньше нас, просто написала: «Поздравляю вторым рождением города Татьяна».